Книга Пиковая дама, выходи! Новые криповые истории, страница 51 – Валерий Роньшин, Наталья Щерба, Игорь Родионов, и др.

Я вернулся на своё место.

Не успел я сесть, как ко мне снова подошла стюардесса Алёнушка.

– Наш самолёт падает, – шепнула она.

– А что вы мне‑то шепчете?! – пожал я плечами. – Идите вон к Кадыгробу и шепчите ему.

– Командир и его помощник спать легли, – ответила стюардесса. – Они всю ночь в шашки играли. Не выспались. Их теперь из пушки не разбудишь.

– А сын Кадыгроба что?

– Плачет. Есть хочет.

Я вытащил из кармана яблочный огрызок, которым меня угостил главный редактор «Тик‑Така»:

– Вот, отнесите ему яблочко.

Алёнушка ушла, а через минуту вернулась.

– Слопал он ваш огрызок, – говорит. – И теперь тоже спит.

– Как спит?! – ахнул я. – В его же руках двести человеческих жизней!

– А он спит. Чего вы хотите – малышу три годика.

– Как три?! – опять ахнул я. – Кадыгроб же говорил – пять лет!

– Игнат Терентич специально ему два года накинул, чтоб госкомиссия допустила Андрюшеньку к управлению самолётом. А на самом деле ему три годика.

«Да‑а… – думаю. – Дела‑а…»

А остальные пассажиры сидят себе хоть бы хны; кто книжку читает, кто в компьютерную игру играет…

А САМОЛЁТ ПАДАЕТ!

– Вот что, Алёна, – распорядился я, – откройте‑ка люк. Посмотрим, куда мы сейчас гробанёмся по милости вашего Кадыгроба.

Открыла стюардесса люк. Пригляделся я как следует. А под нами… Малайзия. Так что смело можно падать. Считай, прилетели.

– Дамы и господа, – объявила Алёнушка, – пристегните, пожалуйста, ремни. Падаем на посадку.

…Упали мы на посадку. А на посадке стоит негр.

– Это Малайзия? – спрашиваю я у него.

– Как скажете, – вежливо отвечает негр.

Стюардесса Алёнушка огляделась и говорит:

– А по‑моему, это Полинезия.

– Как скажете, – снова вежливо отвечает негр.

– А сами‑то вы кто будете? – интересуюсь я.

– Я – Мадунга. Президент этой африканской республики.

– Так, значит, это Африка?! – воскликнул я.

– Совершенно верно, – отвечает президент. – Приглашаю вас в медицинский центр. Там с вас белую кожу спустят, а чёрную натянут. Чтобы вы от африканцев не отличались.

– Ой, как классно! – захлопала в ладоши Алёнушка. – Значит, я стану негритяночкой!

Но лично мне предложение президента не понравилось.

– А нельзя ли нас просто чёрной краской выкрасить? – спрашиваю.

– Но это же оскорбит ваше человеческое достоинство, – отвечает Мадунга.

– Ничего, – говорю, – мы в России к этому привыкли. Так что оскорбляйте, ну то есть красьте.

И нас с Алёнушкой выкрасили в чёрный цвет.

– Вот вы и негр, господин Роньшин, – говорит мне президент. – Поздравляю.

– Вы меня знаете? – удивился я.

– У нас в Африке вас каждая макака знает, – смеётся Мадунга. – Это же вы написали:

– Да, – отвечаю в шутку. – Я написал.

Не успел я пошутить, как меня взяли под руки два здоровенных негра, похожих на тех самых горилл из «моего» стихотворения.

– Вы арестованы, – сказал мне президент Мадунга.

– За что?! – воскликнул я.

– Вот за эти самые стихи. Из‑за них к нам в Африку перестали ездить туристы с детьми. Боятся злых крокодилов и ужасного Бармалея. Так что, если вы сию же секунду не напишете опровержение, я вас… съем!

Я, естественно, сию же секунду написал опровержение: