Книга Удивительные истории об искусственном интеллекте, страница 122 – Александр Прокопович, Елена Гнядек, Анна Рогова, и др.

«Совещание через девять минут», – напоминает помощник.

– Что ты знаешь про Пермь? – спрашиваю я. Глупо, помощник из самых простых, на навороченный не заработала, но время от времени он меня удивляет. Как сейчас. Отвечает не про город-миллионник, не про год основания, не про День закрытия глаз, что случился в регионах на полгода позже, чем в столице, а…

«В День Города, 12 июня, в Перми проводится костюмированное шествие. Идут музыканты, затем военные, потом косплееры. Косплееры – люди, переодевающиеся в любимых персонажей, и…»

– Знаю, – перебиваю я, мгновенно перенесшись в мыслях к белокаменному Драматическому театру.

Время открытых глаз

…В День города стояла жуткая жара, листья задыхались под тонким слоем пыли. Фонтаны на главной площади с трудом выдыхали водяные облачка.

Лучше было бы сменить костюм, но, если уж мне что втемяшивалось в голову в мои шестнадцать, остановить меня было сложно. Синий, «занавесочный», подкладочной ткани плащ – атрибут каждого уважающего себя эльфа. Обязательно распущенные волосы и две обрамляющие лицо косички – для пущей эльфийскости. Как было в старом стихотворении, «по паспорту – просто девочка, по жизни – эльфийский князь»^[5].

Княгиня, точнее. И хайратник^[6]имеется, белая плотная лента с золотой вязью узоров. Хайратник повязан, я на месте. Сейчас и другие эльфы подойдут, шествие вот-вот начнется! Но проходит пять минут, десять, пятнадцать, а на площади пусто. Только белеют вдалеке, на эспланаде, палатки для вечерних торжеств и снуют рабочие.

Растерянно оглядываюсь, смотрю на часы. Я полночи не спала – шила плащ, пришла за полчаса до начала шествия; я несколько недель уговаривала маму отпустить меня на парад ко Дню города, а к экзаменам я честно-честно… Я столько сил потратила, чтобы торжественно идти в колонне, а вокруг никого?

Я не сразу понимаю, что все перепутала.

Что Верка – моя подруга по жизни, а по квенте^[7]будущая внучка, Арвен, – говорила, что у Драмтеатра конец шествия. Где тогда начало? Не страшно, сейчас позвоню или в инете посмотрю, думаю я, хлопая по карманам, щелкая застежкой сумки. Ничего кроме проездного. Вот растяпа, забыла телефон!

В груди холодеет, глаза жжет, словно воздух раскалился сильнее.

– Извините, – останавливаю парня в цепях, рваных джинсах и толстовке «Ария». Он хмурится, стальной орел с кулона угрожающе нацеливает на меня клюв. – Где начинается парад?

– Парк Горького, – бросает парень, и морщинка на его лбу разглаживается. – В одиннадцать.

В одиннадцать?! Но сейчас без пятнадцати! И центр перекрыт до конца шествия – ни автобусов, ни трамваев, ни троллейбусов. Я подведу Верку, я же обещала ей хайратник! Вот он, на запястье, черный с серебром. Она говорила, первые, вечерние звезды вовсе не золотые.

Я срываюсь с места, шоркнув по асфальту кроссовкой, волосы летят за мной вторым плащом.

Время закрытых глаз

«Восемь минут, – нудит помощник. – Рекомендую вам плотнее закрыть глаза».

Восемь минут до совещания, три – на проход по коридору. Вытягиваю руку для надежности, прощупывая пространство. Раньше сталкивались взглядами, теперь руками. Двадцать шагов и направо, еще десять и прямо.

В зале совещаний утверждаются планы на день, на дольше теперь не загадывают.

Пахнет сиренью после дождя, вишневым пирогом, мылом. Иду в шуме чужих шагов, стуке каблучков, тяжелой поступи берцев – в слепоте есть плюсы, бренды подешевели в разы, особенно в последние годы. Как вам туфли за тысячу вместо ста тысяч от Джимми Чу? Верка в прошлом месяце заказала браслет Булгари за десятку, а Надя отхватила костюм от Валентино за семь. Но не в цене дело: красивые туфли – напоминание о прежней жизни, я упорно надеваю их каждый день с риском свернуть шею. Задумавшись, вздрагиваю от резкого, визгливого: