Книга Удивительные истории об искусственном интеллекте, страница 80 – Александр Прокопович, Елена Гнядек, Анна Рогова, и др.

В настоящее время

– На сегодня, пожалуй, достаточно. – Кирилл захлопнул учебник по квантовой физике и провел пальцем по слегка шершавой бумажной обложке. Он же говорил, что не рано, и был прав: учебная программа, давно вышедшая за пределы школьной, с жадностью впитывалась двенадцатилетним учеником, который требовал еще и еще.

Алексей Дегтярёв тоже закрыл свою книгу и тряхнул лохматой челкой, которая сегодня была ярко-желтой.

– А завтра в какой цвет покрасишься? – улыбнулся Кирилл, зная, что вопрос Алексею понравится.

– Не знаю, Кирилл Вадимыч… Наверное, в зеленый. В елочный праздничный цвет, – улыбнулся Лёша и вдруг оживился: – А вы знаете, что на Страстной уже началась новогодняя ярмарка? Народу просто какие-то экстра-мега толпы! И в центре – елка огромная, как пирамида, красивущ-щ-щая. – И Лёша вскинул длинные руки вверх и восторженно затряс ими, изображая масштаб красоты. – А еще там настоящий горячий шоколад с арктической солью. Такой, что аж умом поехать можно. Я в прошлом году пил его, мы с мамой туда ходили. Чуть язык не обжег. Это было очень весело…

Лёша внезапно замолчал, замер, и по мордахе парнишки сразу стало понятно, что его посетила внезапная гениальная идея. Ох, не выиграть тебе в «Андроид или человек», дружочек, ох не выиграть…

– А знаете что, Кирилл Вадимыч, а давайте вместе пойдем на ярмарку, а? – Лёша снова задрал руки вверх, будто собирался пуститься в пляс.

Кирилл испустил глубокий протяжный вздох, зачем-то оттягивая момент, как будто это время могло изменить то, что изменить невозможно. Он пробовал. Все легитимные виды препаратов, бесплатные и платные процедуры, одна ведьма, два шамана, дюжина разнокалиберных космоэнергетов и даже баснословно дорогая и запредельно секретная (отец одного из учеников служит в околоправительственной корпорации и, так сказать, посодействовал) коматерапия, из которой выходишь так, будто с того света возвращаешься, и «свет» здесь не от слова «светлый». Ему ничего не помогло, хотя у кого-то, как говорила статистика, наступали «некоторые улучшения», и Кирилл забросил всяческие попытки.

Он молча покачал головой и постучал указательным пальцем по своему силиконовому браслету. Взгляд Алексея тотчас же потух, плечи поникли:

– Ох, Кирилл Вадимыч, простите, пожалуйста, я совсем забыл… Я не подумал… Вернее, подумал, но не о вас, а о шоколаде…

– Брось, Лёша, ты и не обязан думать обо мне. Ты и должен думать о шоколаде, о елке, о всей этой мишуре и суете… Ну, и немного о квантовой физике. – И Кирилл ободряюще улыбнулся и подмигнул ученику. Но Лёша не отреагировал на это, задумчиво переложил учебник с правого края стола на левый, а затем очень серьезно и по-взрослому сказал:

– Я должен вам честно сказать, что не совсем с вами согласен, Кирилл Вадимович.

Кирилл не стал допытываться и уточнять, с чем же именно Алексей не согласен, потому что вдруг очень устал. А еще, если последовать примеру Лёши и быть честным, он ужасно-ужасно захотел этого самого шоколада и чтобы непременно с арктической солью (понятно, что все это проделки маркетологов, но как звучит!). И главное – горячего и тягучего, а не нормального и умеренного, как вся его жизнь.

Кирилл поднялся со стула, подошел к окну и тихонько постучал ногтем по электронному термометру, стоящему на подоконнике: минус девятнадцать на улице. И плюс двадцать три в комнате – как всегда, стабильно.