Книга Домовёнок Кузя, страница 21 – Ира Данилова

С Кузей они были лучшими друзьями – не разлей вода колодезная! Дружили они, как Сивка и Бурка, как гуси и лебеди, как Иван и царевич, как мальчик и пальчик, как меч и кладенец, как Соловей и разбойник, как каша и топор, как... Как же так получилось, что Андрюша домовёнка забыл? Он же знал, что Кузя живой. Не говорил об этом никому, но сам-то Андрюшенька знал! А когда Баба Яга за сундучком охотиться принялась, Кузя тут же его Андрюше и отдал. И так схоронить попросил, чтобы даже Кузе о том тайном месте не было ведомо. Ведь если даже он не узнает, где ларчик золотенький, то и Яга у него не допытается. Пусть хоть мучает его, хоть в паутину шёлковую заматывает, хоть на крюк подвешивает над кипящим варевом своим – всё одно, всё едино.

Не затянуть ей белый свет чёрной гадостью, не погубить добро, не сломать! И Кузя тоже не сломается, не сдастся никогда. А ежели околдует его Баба зловещая Яга, грымза старая, то всё равно у разбитого котла останется. Потому что одно дело, если бы знал он, где ларчик сказочный, а другое – если и не ведал никогда. Тут любое колдовство бессильно. И пусть Яга из зеркала старинного вылезает, Кузю хватает да к себе в Зазеркалье тащит – без толку! А Яга так и сделала. Схватила, утащила, заточила домовёнка. Тридцать лет пытала – на крюке мотала, домой не пускала. Дом и развалился. А Андрюша в город уехал. И забыл Кузьму навсегдашеньки.

– Да как же он мог тебя забыть? – встрепенулась Наташа.

– А кто его знает – как? Наверное, так иногда бывает с людьми. Этим они от домовых и отличаются. Говорят же, что с глаз долой – из сердца вон. А сердце – оно как дом. Открывается и закрывается. И если не согревать его всё время – холодеет. И с годами совсем другим становится – пустым и неприветливым. Не то что в детстве. В детстве сердце новенькое. Тёплое. Для любого чуда открытое. Особенно для домовых.

– И он тебя больше никогда не вспомнит? – ахнула Наташа. – Дом же обратно не строится, если разваливается.

– Может, и не строится. А подлатать да в порядок привести можно. Печь растопить, пауков повымести, там подлатать, тут подколотить. Да не все так делают, – задумался Кузя. – Но бывает, бывает. И домовые тогда возвращаются. Я бы вернулся. Я же… вернулся.

– Ты же… вернулся?! – перебил Нафаня.– Стало быть, ты не первый раз людям показываешься? Ах ты трепалка! Балабон! Пустоплёт! Язык без костей!

Кузя замахнулся на Нафаню кулачком:

– Да я!..

– Не смейте ссориться! – Наташа вытерла нос и решительно хлопнула ладонью по подлокотнику кресла. – Поехали к папе в офис! Заберём сундучок и со всем разберёмся!

Друзья принялись собираться в дорогу, чтобы поскорее со всем разобраться.

Домовые страсть как любят разбираться. Часто, пока хозяев нет дома, они разбирают то, что никто не мог разобрать годами. Что-нибудь на балконе, например. Правда, потом домовые собирают всё обратно в большие кучи и груды, чтобы никто не догадался, что они существуют. И после этого хозяева вообще ничего не могут найти.

Зато домовые всегда разбираются в главном. И это не старые лыжи и ёлочные игрушки, не коляски и не пыльный чемодан. Не банки из-под солёных огурцов для маринованных помидоров. И не коробки из-под молока, но почему-то тоже для помидоров – с землёй и корешками. Домовые разбираются в людях! И, уж коли у вас завёлся домовой, значит, вы хороший человек. А с сердцем – с сердцем всякое бывает. Сердце – это не печь. И голова тут не поможет, сколько ни бейся. Сердце беречь надо. Открытым почаще держать. В чудеса верить, а зло отгонять подальше. Потом оно и само убегать начнёт, потому что привыкнет. И глаза чудесное видеть не перестанут. А если уже перестали – не беда, снова научатся. Не верите? Тогда посмотрите вокруг. Ну что, вспомнили?