Книга Домовёнок Кузя, страница 35 – Ира Данилова

Страшные глаза спрятались обратно в листву. Невидимые змеи перестали шипеть и ушуршали к болоту. Солнечные зайчики запрыгали по листьям. А филин вылетел из лопухов и, словно упитанная ушастая жар-птица, расправил пёстрые могучие крылья и улетел прочь.

Баба Яга опомнилась, перестала оглядываться по сторонам и принялась отдирать крышку сундучка. Она ковыряла замок когтями, подгрызала зубами. Наконец Яга отчаялась и принялась стучать им по дереву. Но лишь дятел ответил ей стуком из дремучей чащи, а вот ведьма старая, грымза лесная-ужасная, ответа так и не нашла.

– Как тебя открыть-то? Ты сломался, что ли, болезный? – обнюхивала она сундучок. – А ну говори, живо!

– Ничего не получится, – догадался Наташин папа.

Он догадался, а Яга по-прежнему – нет.

– Отчего же, яхонтовый ты мой?

– Оттого, что этот сундучок может открыть только ребёнок. Ну или домовой. Но это почти одно и то же. Да, Наташ?

– Что?! – Наташа посмотрела на отца.

Андрей весело подмигнул дочери:

– Да ничего. У кого сердце чистое и мысли добрые – тот его и может открыть. Поэтому домовыес этими сундучками и бегают. Они же от детей ничем не отличаются. Ну, почти.

Наташин папа покосился на бородатого Нафаню и улыбнулся. Если бы не борода, того сейчас было бы трудно отличить от мальчишки с носом-картошкой и широко открытым ртом.

– У них мечты детские, чистые мечты, понимаешь, Яга? Наивные. Например, гамбургеров поесть, – Андрей снова подмигнул Наташе.

– Папа, а как ты догадался, что этот сундук так работает? – рассмеялась Наташа.

– Всегда знал. Просто забыл. Вырос и забыл. Но вспомнил же.

Кузя заёрзал и кувырнулся из Наташиных рук:

– Ай да Андрюша! Ай да молодец! Андрюшенька мой! Видать, обманули мы тебя, старая ты дурёха-тетёха! Ни сундучка у тебя, ни Кузеньки! Только нос длинный да зуб кривой тебе достались! Хи-хи-хи-хи-хи!

Кузя так захихикался, что не увидел, как Яга у него за спиной отшвырнула волшебный сундучок и схватила Метлу. Точнее, Метла сама подлетела к колдунье и показала острым птичьим клювом на веселящегося домовёнка. Берёзовая заискрила, словно береста в раскалённой печи, задымилась, словно болотный мох в костре, затрещала, как занявшийся пламенем хворост. В лесу запахло жареным. Яга шарахнула Метлой оземь, оскалилась. Наташа подбежала к домовёнку, схватила его на руки, легонько тряхнула:

– Кузенька, ты чего разошёлся? Веди себя прилично.

Яга приближалась:

– Значит, обмануть решили бабушку, сладенькие мои? Ну ничего. Сейчас посмотрим, кто кого обманет!

Наташин папа встал перед ведьмой, закрыв собой всю испуганную компанию:

– Уважаемая... Э-э-э... Яга. Сделка была честной. Мы сейчас просто уйдём, хорошо?

– Нет уж, золотенькие мои! Это я сейчас отсюда улечу! Да прямиком в ваш мир, с вашими вещицами забавными! Уж больно мне у вас там понравилось! Мы там с моей Метёлочкой таких дел натворим – у-у-у-у! Всех захватим! Заколдуем! Вашим миром править станем, раз волшебным миром не получилось. Коли сердце моё для волшебного царства слишком злое, так чего же я тут стою? Зачем с вами беседую да время теряю? В вашем-то мире таких, как я, – словно пиявок в чёрном омуте! Словно поганок в лесу! Словно трясины в болотной топи! Словно слепней в июле! Словно нечисти в дремучей чаще! Словно... А впрочем, что-то я многословна. Полетела я к вам, к людям – к своим то есть! Там мне и место, касатики мои золотенькие.