Книга Без мозгов, страница 26 – Оксана Иванова-Неверова

– Я пытаюсь разобраться! А ты… Если хочешь помочь, должна элементарно сберечь себя. Двоих одновременно они не смогут вырубить. Разве что их пати прокачивает себя с каждым часом… В любом случае, они действуют осторожно, без лишнего шума. Так что, да, я буду ходить за тобой, если нужно.

Маринка по-прежнему таращилась на меня, и я вдруг подумал: а что, если она вовсе не хочет, чтобы я за ней ходил? Это как бы… что там говорила Кускова, будь она неладна? Вроде как, неправильно занимать чужое место. Если один там какой-нибудь пацан всё время таскается за какой-нибудь там одной девчонкой, то к ней никто другой уже прорваться не может. А она, к примеру, спит и видит, когда к ней именно что другой прорывается. Дёмина бы мне, наверное, сказала, если бы спала и видела. Только я не очень хотел такое слушать, поэтому заранее подстраховался.

– Если настаиваешь, – я мучительно подбирал слова и ненавидел себя за благородство, – пусть Брынцалов за тобой ходит. Ты, главное, в обморок не падай.

Маринка фыркнула:

– То есть тебе без разницы, ты меня спасёшь или Петька?!

Я молчал, как на приёме у стоматолога, разинув рот. Как она так всё вывернула? Разве я это хотел сказать? С Маринкой я и сам себя уже не понимал.

– Я… это… Короче. Если ты не хочешь, чтобы к тебе прицепили паразита сознания, не открывай двери кому попало.

Прозвучало смешно, навроде «гроб на колёсиках ищет вас», и Маринка засмеялась.

– Ладно, Орлов, я что, по-твоему, биолог?

– То есть ты не собиралась идти?

– Не-а, – Маринка мотнула головой.

– А зачем спрашивала тогда?

– Низачем, – Дёмина выказала верх логики.

– То есть я зря суперклей на трудах украл и замок им залил…

– А ты замок залил? Зачем?!

– Низачем! – передразнил я. – Мне просто стало нравиться врать и воровать! Вспомни об этом, когда Рубанова тебя сестричкой назовёт.

Маринка открыла рот и… Закрыла рот.

– Д-да, – промямлила она. – Я как раз о Рубановой и хотела поговорить.

С Лидочкой всё было очевидно странно и несомненно плохо. И вот как раз до неё, в сравнении с Кусковой, мне всё же было дело.

Рубанова была… Красивая. Но не задавака. Собиралась поступать в какой-то европейский университет и, представьте, знала это с пятого класса. Мама у Лидочки работала переводчиком, так что Рубановой было на кого равняться. Я видел в её ленте тайм-трекер, где она отслеживала свой прогресс в изучении иностранных языков: английского, испанского и чешского.

Она не воображала из себя, ей просто некогда было дружить в реале. В совокупности с брендовыми вещами, которые Рубанова носила без внимания к брендам, всё это создавало потрясающий эффект недосягаемости. Для меня всегда было загадкой, как в Лидочку мог влюбиться Юрик. Шумный, открытый, быстрый Юрик выбрал зачем-то страдать по отстранённой, неспешной, сдержанной Рубановой.

Интерес Коня был понятен. Миха заявился к нам в этом году, и само собой, Лидочка его поразила. Так было всегда – где бы она ни появлялась впервые, неизменно кого-нибудь контузило. Конь в её присутствии вёл себя как ошалевший волчонок: тявкал и нападал, пытаясь добиться ответной реакции. Сейчас, когда Рубанова стала не вполне собой и прекратила на него злиться, Конь ходил за ней с тихим восторгом, буквально след в след.