Книга Осторожно, котик!, страница 11 – Оксана Иванова-Неверова

Между тем дела Авося и Остапа ой как не ладились. Плавал котёнок великолепно. А вот нырять совсем не мог. Едва его уши ровнялись с поверхностью воды, он начинал молотить лапами, как заводная игрушка для ванны. Поэтому, вместо погружения, Авось либо торпедировал себя к берегу, либо подскакивал над водой, словно пятки ему щекотали караси.

Овца оживилась. Она стала ходить вдоль реки и покрикивать слова поддержки:

– Покори свою вершину! Сегодня отличный день для подвига! Успех подобен лестнице! Летний домик под ключ!

Котёнок как раз сделал особенно высокий прыжок и покорил свою вершину, окатив Овцу водой с носа до копыт. Овца слизнула с морды брызги и пробормотала:

– Не ищи причину – ищи средство…

На шум вылезла выдра Таисия. Она вынырнула прямо перед Овцой и беспокойно озиралась по сторонам. Овца выпучила глаза на уши выдры. Маленькие ушки Таисии были развёрнуты по течению и крепко прижаты к голове.

– М-да… – Овца переступила копытами и перевела взгляд на Авося.

Уши Авося торчали так высоко, как только могут торчать бодрые кошачьи уши.

– М-да… – повторила Овца и глубоко задумалась.

Остап Пармёныч не мог поверить в свой педагогический провал. Авось был его лучшим учеником. Ещё никто так смело не бросался в воду, никто так рьяно не работал конечностями, никто так всецело не доверял бобру. Когда бобр показывал очередной плавательный приём, котёнок кивал – коротко и весело – и тут же всё повторял. А нырять не мог.

Бобр завёлся. Он нырял и выныривал, подкручивался акулкой, подскакивал дельфинчком, вреза́лся в глубину зимородком. Может быть, так получится у котёнка? Или вот так? А если так???

– Плюх-бултых! – горячился бобр. – Фырчи-пырчи! Шлёп-хлёп!

– Ну ты посмотри, как Остапа несёт… – Выдра восторженно смотрела на бобра, подхваченного течением.

– Не, ребята, так у вас ничего не выйдет, – Заблудшая Овца повращала глазами и вдруг гаркнула: – ВОЛКОЛАК!

Котёнок сдавленно пискнул и прижал уши так, что они слились с затылком.

– Ныряй, – крикнула Овца, – да рот закрой уже!

Авось клацнул челюстью и пропал под водой. Бобр и выдра метнулись в глубину на подстраховку. Но вдруг голова котёнка снова показалась на поверхности. Авось изо всех сил грёб к берегу, отплёвывался и кричал:

– Пря-тьфя! О-тьфе-чка!

Остап Пармёныч поддел его головой и вытолкнул на берег. Авось, худосочный и мокрый, принял боевую стойку. Он качался на широко расставленных лапах, выпустив маленькие коготки, и яростно бил себя хвостом по тощим бокам. Шёрстка прилипла к телу так, что на загривке топорщилась не дыбом, а чешуйками. Котёнок мотнул головой, чтобы стряхнуть воду с глаз, а потом из последних котёночных сил издал воинственный крик:

– Мя-я-у-у-у! – и свалился как подкошенный.

Остап Пармёныч склонился над котёнком. Таисия печально присвистнула.

– Довели кота, – расстроилась выдра. – Он же в обмороке, бедняжка.

– Да не… – Бобр прислушался: – Вроде спит.

Котёнок явственно издавал носом тоненький свист.

– Мокрый, как хвост в проруби, – пожалела Таисия.

– А какой он, по-твоему, должен быть? – фыркнул бобр. – Он же нырял. – Остап Пармёныч повёл усами и упёр лапы в бока: – А ведь он и правда нырнул, старушка. Получилось в конце концов. Мы с тобой, ашапурки, про уши и не поняли. А Овца, гляди, догадалась.