Книга Осторожно, котик!, страница 17 – Оксана Иванова-Неверова

Хозяина бара об этом, конечно, никто не предупредил. Так что он ждал артистов с минуты на минуту. Болотная братия уже давно стучала посудой по столам, полам, соседям и требовала зрелищ.

Когда на сцену шлёпнулась зелёная Овца, в зале воодушевились. Овца стояла как вкопанная, и Болотник понял, что звезда эстрады ждёт, когда её объявят. Болотник посмотрел в программу и решил, что на скоростного слизняка она не похожа – слишком тормозит. Огоньки он тоже исключил. Хотя глаза Овцы и горели от ягоды-смердючки, которую она успела перехватить по дороге, на шоу это явно не тянуло.

Болотник подошёл к микрофону, отбулькался и пробасил:

– Вислозубый Гнилоух! Стихи! – Тут он увидел, что в нижней части загадочного существа торчат копыта, и на всякий случай прибавил: – Чечётка! От Ухозубого Гниловисла!

Нечисть возликовала. Она хлопала друг друга по головам, дёргала за подвернувшиеся хвосты и давила на пятаки тем, у кого были пятаки. После одного особенно сильного всхрюка Овцу расклинило. Она немного пожевала микрофон, обёрнутый мхом для лучшего звучания, и провозгласила:

– Вы просите песен…

– Вообще-то, стихов! – рявкнул Упырь во фраке.

Он был большой ценитель поэзии и нарочно преодолел два болота ради поэтического удовольствия.

Заблудшая Овца не стала спорить и уважила его просьбу.

– Стих про неизвестное! – объявила она и, строго глядя на Упыря, прочла:

Овце неистово зааплодировали.

– Ещё! – надрывался бес, потерявший хвост во время облавы на бесов. – Жги, Вислогнил!

Овца закатила глаза:

– Ай, Зубоух, ай, молодца! – расчувствовался Упырь и промокнул слёзы бородой банника.

Неожиданно к микрофону взобрался Анчутка.

– Антракт! – крикнул он. – Попрошу всех оставаться на местах!

И Анчутка потянул Овцу за хвост со сцены. Овца упиралась – она хотела спеть песню с моралью и сделала это, зацепившись копытами за прожектор:

Нечисть обнималась, махала в такт светящимися гнилушками, бросала в Овцу кувшинки и болотные калужницы.

– Гнилиссимо! – выл Упырь. – Трухлявно!

Овца поймала веточку голубики, проглотила её и только тогда позволила увести себя со сцены. Но было уже поздно.

Едва она начала петь, едва раскрыла рот и овечьи песнопения понеслись по бару… под потолком проснулся котёнок. Он потянулся, забыв об опасности, и от движения сетка из водорослей закачалась. Ветка, которая удерживала Авося, хрустнула. Теперь он болтался на тонких стебельках болотной ряски, которые один за другим лопались от тяжести.

Анчутка затолкал Овцу в подсобное помещение за стойкой. Оттуда можно было пройти прямо под болотом до соседнего болота. Которое, как известно, именно сегодня опустело до безопасности. Так что Овца могла спокойно вылезти в конце туннеля и идти себе по своим делам.

Бесёнок сердился. Он сразу узнал Овцу в маскировке, и, вообще говоря, ему было на неё плевать. Но почему-то не совсем. Когда эта чумичка брякнулась на сцену, Анчутка представил, как расстроится Авось, если узнает, что Заблудшая пошла на кон-сервы.