Книга Осторожно, котик!, страница 29 – Оксана Иванова-Неверова

– ВАШЕ желание, – уточнила Гагана. – Вы прошли лабиринт вместе. А я не делю толпу на части, иначе сюда караваны пойдут. Один проход – одно желание.

– Да-да, конечно, – кивнул котёнок. – Я хочу, чтобы…

Тут его взгляд упал на Овцу, которая прислонилась лбом к стволу дуба и прикрыла глаза. Котёнку показалось, что, несмотря на поедание всех кустов подряд, она сильно – очень сильно – истощена.

– Я хочу, – твёрдо сказал Авось, – чтобы Овечка могла спать.

– Это возможно, – ответила Гагана, – но тебе придётся помочь ей уснуть.

– Я помогу! – пообещал котёнок.

– Ты сказал своё слово! – Голос Гаганы звучал как гром: – ТАК ПРИМИ ЖЕ СВОЮ СУДЬБУ!

Птица поднялась в воздух, расправила огромные иссиня-чёрные крылья и сделала круг над поляной. Тень её накрыла котёнка. Авось вцепился в Овцу, оба они зажмурились. Большое синее перо спикировало с неба прямо на кучерявую спину Овцы и застряло в кудельках. Гагана издала жуткий прощальный крик и скрылась за горизонтом.

Котёнок пришёл в себя и разжал лапы. На землю упал белый пушистый комочек.

– Прости, Овечка, – сказал он. – Кажется, я выдрал у тебя шерсти клок. Это ты лысеешь, потому что без сна организм не восстанавливается. Но теперь всё будет хорошо.

Авось погладил её по спине и вытащил запутавшееся перо.

– Я знала, что тебе нельзя помочь, – вздохнула Овца. – Ты на что желание истратил?!

– На сон, – Авось свёл бровки домиком. – Я подумал, знаешь, найдёт меня Волколак или нет, ещё вопрос. И потом, это когда будет… А поспать тебе надо уже сейчас. Гагана обещала, что у меня получится.

Котёнок набрал в грудь воздуха, округлился до серо-белого мохнатого шарика, занял позу поустойчивее и затянул баюнским голосом:

– Мя-у-у-у-у-у-у…

Первый раз за всю певческую карьеру ему удалось так долго держать ноту. Овца блаженно закрыла глаза, уши её повисли, ноги вытянулись. Котёнок хотел снова вдохнуть, но голова у него закружилась, и он, засыпая на ходу, плавно сполз под бок к храпящей овце.

А между тем с ней происходило что-то странное. Морда её посерела, уши заострились. Шерсть из белой и кудрявой стала серой и жёсткой. Хвост вытянулся и почернел. Копыта заскрипели, превращаясь в лапы с огромным когтями-лезвиями. Нос удлинился, заузился, и под ним возникла пасть. А в ней – белые зубы. Много острющих зубов. Зверь потянулся, открыл глаза и ловко поднялся на мощные лапы.

Над спящим котёнком возвышался Волколак.

Авось спал. Спал обоими глазами. Беспробудно. Как кот-баюн, он был крупнее и намного выносливее обычных котов. Но пока ещё это был совсем маленький кот. Сутки в пути, разговор с Гаганой, первая по-настоящему усыпившая кого-то песня… всё это оставило котёнка без сил.

Волколак заметил его не сразу. Просто потому, что из-за огромного размера не смотрел под лапы. Он принюхался, прислушался, присмотрелся… и только потом увидел котёнка. Волколак ощерился и гортанно зарычал. Авось нервно дёрнул ухом и вытянулся дугой, выставив животик, покрытый нежной белой шёрсткой.

Волколак разинул пасть, склонился над котёнком и… лизнул его в беззащитное тёплое пузо. Авось хихикнул во сне. Ему снилось, что Овечка превратилась в волчицу. Огромную жуткую волчицу, которую боялись все-все-все. Кроме него, котёнка. Уж он-то знал, какая у этой волчицы ранимая овечья душа.