Книга Два спутника планеты Ксюша, страница 32 – Татьяна Раевская

– Илья, сын, – сказал тогда папа, – мы понимаем, что Новый год – это особый праздник. И ты привык, что у нас елка. Но…

– Но, – встряла мама, – ты только представь, сколько елок вырубают ежегодно для этого праздника! Катастрофа.

– Я уже давно говорю, что надо купить один раз искусственную, – сказала бабушка. – И несколько больших еловых лап привезти из леса, для запаха.

– Хорошая идея, – кивнул дед.

– Ты согласен? – спросила меня мама.

Я пожал плечами. Мне, в принципе, было все равно, настоящая она или искусственная. Но родители никак не могли сами принять решение.

– Искусственная – это на года, конечно… – задумчиво говорила мама. – Но она не пахнет. И где ее хранить? И у нас столько в жизни всего искусственного… пластик этот… Катастрофа.

– Ты уж будь последовательной, – говорил папа. – То искусственнаяелка хорошо, то плохо. Определись!

– Я не знаю… – мямлила мама и вопросительно смотрела на меня. А я чем могу помочь?

– С одной стороны… – говорила мама.

– Да, но с другой стороны… – говорил папа.

Наконец, дедушку осенило.

– Раз так все сложно, давайте купим елку в горшке! А весной посадим ее в лесу.

Я бросился ему на шею. Не люблю, когда родители спорят. Люблю, когда все дружно живут. А дедушка – гений. «Любую задачу можно решить. Нужно только хорошо подумать», – часто говорил он.

Я помню тот Новый год. Мы все еще были вместе. И мама, и папа, и бабушка, и дедушка. И Филя.

Началась вся эта движуха с подарками, которые мы готовили друг другу. Потом бабушка с дедушкой устроили мини-спектакль, читали стихи. А я подготовил вопросы к викторине и устроил им что-то вроде «Своей игры». Бабушка выиграла! Уж не знаю, почему она такая умная – у меня вопросы были не только по литературе, но и по истории, и по физике, и даже из области астрономии. Я весь интернет облазил, чтобы найти что-нибудь эдакое.

– Мам, и откуда ты все знаешь? – удивился папа.

– Журналы читаю, Илюшенька, видео смотрю.

Мы с папой переглянулись и дружно вздохнули. Я-то уже привык, что она нас путает и меня Мишей называет. А папа – нет. Он каждый раз изумлялся и начинал задумчиво скрести подбородок. Видимо, решал – сказать бабушке о ее ошибке или не стоит. И все равно не говорил.

Мне кажется, дедушка мог бы ее победить. Я видел по глазам, что он тоже знает. Но она так восторженно кричала «Досрочный ответ!», что дедушка ей уступал. Я не уверен на сто процентов, но вероятность девяносто восемь и пять.

Вот уже два года дедушки нет с нами. А этим летом умер и Филя. Ему было двадцать лет. По нашим меркам он долгожитель, это почти сто человеческих. Мне часто кажется, когда я прихожу из школы, что нет-нет да и мелькнет где-то в коридоре его рыжий хвост. Ведь он каждый день встречал меня.

– Филя! – хочется крикнуть, но тут же я вспоминаю, что его нет, а это просто видение.

Я рассказал об этом Ксюхе, и она грустно кивнула.

Потом взяла Ники за повод и повела к выходу из конюшни на манеж. А меня вдруг поразила одна мысль. И я похолодел.

– Ксюха… А как же Ники будет без тебя? Когда ты уедешь?

Она посмотрела на меня с отчаянием. Губы ее скривились и она отвернулась. Молча взлетела на коня и отправилась шагать в дальнийугол манежа. Я сел на трибуну для зрителей и оттуда принялся наблюдать за ее маленькой фигуркой вдали.

Неужели я ее обидел? Что с ней? Вот же я дурак. Сказал что-то не то. И на самом первом свидании. Как теперь все исправить? Не бежать же за ней по манежу, просить прощения? Дурак, дурак!