Книга Жена в наказание, или Дракон в наследство, страница 70 – Надежда Соколова

– Тогда что?

Наташа ответила. Матом. По-русски. Аннет, уже понимавшая некоторые фразы на чужом ей языке, мило покраснела.

– Я беременна, – сдалась Наташа. – И этот обормот меня скоро запрет в четырех стенах.

– Ты не хочешь ребенка?

– Хочу. Я сидеть на одном месте несколько месяцев не хочу.

Наташа на миг задумалась, а потом предложила:

– Давай снимать мне стресс.

– Как? – уточнила Аннет, наконец-то закрывая дверь, подходя поближе и садясь в кресло напротив.

– Будем развивать мои легкие. Во время родов пригодятся.

И видя, что Аннет ничего непонимает, Наташа со смешком пояснила:

– Петь будем. Ну, или выть. Кто на что учился.

– А… Ты считаешь, это нормально? Ну, петь в твоем положении? – осторожно спросила Аннет.

– А я что, неизлечимо больна, что ли? – фыркнула Наташа. – Ты как скажешь, Ань. Пить мне нельзя. Но петь-то можно. Так что давай, присоединяйся. Тем более, слова ты знаешь, учила в школе со своими учениками.

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина,

Головой склоняясь

До самого тына 3.

Наташа пела размеренно, громко, заунывно. Точно выла. Откинувшись на спинку кресла, она получала наслаждение от песни, ну и заодно спускала таким образом пар. Там, на Земле, отец с матерью любили петь именно это после трех-четырех рюмок водки. Тогда Наташа не понимала их выбора, считая, что можно найти что-то повеселей. Но сейчас она поняла, что именно эта песня была идеальной в трудных жизненных ситуациях.

А через дорогу,

За рекой широкой

Так же одиноко

Дуб стоит высокий.

Они с Аннет пели на пару, расслабляясь, релаксируя и не думая о тех, кто остался за стенами комнаты. Пусть их. Наташа отдыхала.

День начался нормально, ну относительно, конечно, если не задумываться о многочисленных разнообразных новшествах жены и сестры. Но все же Гарольд был доволен своей жизнью и не видел причин для раздражения или злости. Он плотно поужинал, наевшись каши с мясом и запив ее безалкогольным партоком, сладковатым напитком, помогавшим восстанавливать силы. Затем получилось пару часом полетать, размять крылья. Как раз до дождя. После, когда с неба полились холодные противные струи, Гарольд встретился в одной из гостиных с представителями семей высшей аристократии. Следовало обсудить подготовку к Большой охоте, которая должна будет пройти через месяц в лесу императора.

Большая охота всегда посвящалась Лорану, богу-покровителю драконов. Считалось, что, как Ронисса была прародительницей оборотней, так и Лоран являлся прародителем драконов. Ему поклонялись до сих пор, спустя века после появления на земле первого дракона.

Обсуждение завершилось на позитивной ноте, обе стороны разошлись по своим делам. И буквально сразу же дворец содрогнулся от излишне громкого и заунывного воя. Гарольда передернуло при первых же звуках. Что за?.. Кому захотелось повыть на не существующую луну?!

Между тем услышанные звуки начали внезапно складываться в слова, и Гарольд догадался, что слышит не вой, а пение. Довольно своеобразное, конечно, но все же пение. Гарольд нахмурился. Какому идиоту пришло в голову так петь?! «А через дорогу, За рекой широкой, Так же одиноко

Дуб стоит высокий», – сложились слова. И личность идиота сразу прояснилась. Натали! Кто еще может петь песни с подобным сюжетом?! Никого другого непонятный дуб волновать не будет!