Книга Всеслава, страница 100 – Тина Крав

Слава улыбнулась. Она знала византийский перец. Ароматный, душистый, острый. Да, неплохо его купить.

— Хорошо. Возьму.

— Сколько тебе, девица? — лавочник, широко улыбаясь обернулся. Его взгляд скользнул по ней, а улыбка медленно сползла с лица. — Ты же жена этого наемника?

Слава нахмурилась, зажимая в руке серебряную монетку и непонимающе уставилась на торговца. Увидев недоумение на ее лице, он махнул рукой в сторону княжеских хоромов.

— Степняка этого,которого князь в дружине держит.

— Да. А что?

Лицо лавочника скривилось в недоброй гримасе.

— Нету ничего у меня для тебя. Или прочь!

— Как это нету? — Слава осмотрела прилавок с разложенными на нем пряностями. — Вон сколько всего.

— Так это для нас, родненьких. А не для чужеземцев проклятых. — Слава вздрогнула от ненависти прозвучавшей в словах мужчины, — иди отсюдого и не приходи больше.

Он демонстративно отвернулся от нее и принялся разговаривать с другими покупателями, которые подошли, скорее из любопытства, нежели от необходимости что-то купить. Слава отошла в сторону, чувствуя спиной враждебные взгляды. О Велес всемогущий, что же происходит? Слава пожала плечами и направилась к следующей лавке. Без перца она проживёт. А вот в такой ненависти… Неужели это только потому, что Искро — степняк? Но ведь он уже третье лето с ними живёт. Неужели они так и не смогли принять его? Ведь даже у них в деревне его признали. И это спустя седмицу. А тут… Слава переходила от лавки к лавке, везде получая отказ. Отчаяние и гнев наполняли ее душу.

— Дочка, подь сюда! — Слава вздрогнула и обернулась.

Сухонькая старушка, в старой заношенной одежде, в, как ни странно, теплом почти новом платке на плечах поманила ее к себе.

— У меня яйцо есть, хочешь, возьми, — кашляя проговорила она. Слава кивнула, глядя в плетеный из лозы кузовок. В нем, аккуратно переложенные соломой, лежали куриные яйца.

— Сколько хотите? — горько спросила она, понимая, что ей либо ничего не продают, либо просят втридорога.

— Да хоть так забирай, — улыбнулась морщинистым ртом старуха. Слава изумленно посмотрела на нее, а та каркающее засмеялась, — не смотри так, дочка. Видимо не приняли тебя наши лавочники. Да не серчай на них. Поугомонятся. Ты бери. Яйцо свежее. Сегодня утром собранное.

Слава посмотрела на товар и вновь подняла глаза на женщину.

— Вы знаете кто я?

— Конечно. Весь город на ушах. Как же наш Искро жену привез. Тяжело тебе у нас придётся, дочка. Много мы от степняков натерпелись. Да теперача ты потерпи. Злоба недолго в сердцах живет. Смирятся. Примут. Легче станет.

— Но Искро не приняли.

— Глупость и зависть, — старушка вновь закашлялась. — Завидно, что иноземец для нас делает больше, чем мы сами. Вот и бесятся. Тот, кто по умнее и честнее, не носятв сердце обиды. И ты не носи. Бери яички. Мужа-то кормить надо. Силушку-то землица родимая дает. А он на чужбине. Вот и позаботься о нем. Душа в нем есть. Хоть и иноземец. А с такой красавой в женах, так и человеком совсем станет.

Слава невольно улыбнулась. Ей пришлось по душе, что ее красавой назвали.

— А сейчас не человек? — добродушно посмеиваясь спросила она.

— Человек, человек, — закивала старушка. — Да сердце у него замерзшее. Стужи в его жизни видать много было. Но ты помни, дочка, ласка да забота самое холодное сердце растопить может.