Книга Всеслава, страница 190 – Тина Крав

— Неужели? — он многозначительно посмотрел на сено в том месте, где минуту назад Услад нависал над ней. Да только он был спиной к двери и Искро не мог видеть, что он угрожал ей. Между тем Услад пятясь, пытался добраться до противоположных ворот. Ее муж повернулся к нему и холодно улыбнулся.

— Беги. Пастушок.

Не раздумывая Услад, обернулся и выскочил за ворота, тут же попав в руки, притаившихся там дружинников. Искро посмотрел на нее. Его взгляд пригвоздил к месту.

— Ни с места! — прорычал он. Развернувшись, широким шагом он вышел из амбара.

Она слышала его голос, во дворе отдающий приказы, слышала крик Услада, которого поволокли в темницу. Слава понимала, что участь его не завидна. Но не сдвинулась с места. Он сам выбрал свой путь. И не ей его защищать. Она судорожно вздохнула, обхватив себя руками, прекрасно понимая, что ее ждет очень непростой разговор с мужем. Дверь амбара скрипнула, когда он вошел внутрь. Они остались одни.

— Искро…

— И давно вы с ним милуетесь? — его вопрос хлыстом рассек воздух. Она вздрогнула.

— Нет, Искро, ты не прав, — она умоляюще протянула к нему руки, — можно я все объясню?

— Что, Слава? Что ты мне хочешь объяснить? Как встречалась с ним здесь, пока я в дозорах был? Кто из вас придумал ему тут затаится? Ты? Он глуп, не способен на подобное. А ты умна, Слава, слишком умна! — он наступал на нее, его лицо было перекошено от ярости, а в глазах полыхал убийственный огонь, — ты настолько умна, что даже я тебе поверил! Ты сумела и меня обвести вокруг пальца!

— Нет, Искро, послушай…

— Замолчи! — заорал он. — Даже имя мое произносить не смей! Как ты могла, Слава? Я же тебе душу открыл! Всекак есть… Вот он я. А ты — нож в спину? Не ожидал я подобного. Я думал Остромысл… А он только пешкой был, да? Чтобы про вас с Усладом не догадался? Ну и как тебе живется, когда на твоей совести его смерть? — Искро яростно ткнул пальцем куда-то в бок. — Ты убила его моими руками, — выплюнул он, — как жить с этим будешь?

— Искро, пожалуйста, — Слава дрожала под его, полным боли и ненависти взглядом.

— Не смей!!! Я же сказал, даже имя мое произносить не смей! Ты уничтожила меня, Слава. Я тебе весь мир…к ногам… Я бы тебя на руках носил… А ты к этому пастушку? Он лучше, да? Что же он взять в жены тебя не хотел? А ну да, ты же на Купала с ним не ходила. Не получилось. Это меня ты тогда остановила. Его бы не стала, да? И через костер прыгая, рук не пыталась бы отнять. И купаться с ним бы пошла, да?

Она всхлипнула, заламывая руки, не зная как ей до него достучаться. Он не слышал ее, погруженный в свою боль, в свою муку.

— А я верить отказывался, когда мне говорили, что ты к другому бегаешь. Не верил им. Тебе верил! Слышишь, ТЕБЕ! За спиной смеялись, а я все не верил. Не могла моя Слава так поступить.

Он яростно ударил в стену. Слава подпрыгнула от неожиданности. Он вновь шагнул к ней.

— Боишься? — оскалился он. — Не стоит. Даже сейчас не смогу… — он поднес сжатый кулак со сбитыми костяшками к её лицу. — Ты не представляешь, как хочется… Выбить его из тебя… Из твоей головы… Навеки… Но не смогу.

Его взгляд упал на ее живот.

— Его ребёнок, да? — неожиданно спросил он, нанося ей очередной удар. — Учитывая все обстоятельства он не может быть моим. Ты знаешь. Я всегда… — он скрипнул зубами и отвернулся. — Я в дозор. Вернусь, решу, что делать с тобой и твоим детенышем.