Книга Всеслава, страница 213 – Тина Крав

Спрыгнув на землю, Искро подхватил ее на руки, помогая спуститься. Беримир прищурился, заметив, что ей тяжело стоять и она опирается на руку стоящего рядом мужчины.

— Жена моя, Всеслава, — коротко бросил он, — за нее головой отвечаешь.

Беримир кивнул.

— Иди в избу. Моя поможет…

— Никаких изб! — Искро огляделся, — при пожаре это смертельная ловушка. Женщин и детей вон там соберите. Всех, кто может держать оружие ко мне. Даже если трясущийся старик. Ясно?

Мужик кивнул, наблюдая, как этот суровый и мрачный воин помогает жене дойти до лавки и усесться. Он поднял глаза на Добрыню, тоже наблюдающего за парой. Их взгляды встретились. Добрыня соскочил с коня, хлопнув его по крупу и отправляя пастись.

— Пошли. Решить вопрос по обороне надо. Созови мужиков

Слава проводила взглядом Искро, скрывшимся вслед за Беримиром и Добрыней за низкой дверью. Прикрыв глаза, она позволила себе ненадолго расслабится.

— Слава… — она открыла глаза встретив встревоженныйтемный взгляд. Сжав ее ладони, Искро присел напротив, — Мне уйти надо. За войском. Деревня не продержится долго. Подмога нужна. Ты с Добрыней останешься.

Слава понимала, почему идет он. Он сможет пройти там, где другой не пройдет. Она кивнула. Его рука скользнула по её ноге вверх, туда, где в складках ткани был спрятан нож. На его лице мелькнуло одобрение. Он, как всегда, был наблюдателен.

— Держись на улице. Подальше от построек. Лучше с этого места никуда не уходи.

Чтобы он знал, где ее искать, поняла Слава недосказанную мысль. Она кивнула. Обхватив ее лицо ладонями, он легко коснулся ее губ своими, стараясь не напугать. Быстро выпрямился и не оборачиваясь пошел прочь.

* * *

Как ни странно, но даже тем не многим мужчинам, которые были в деревне, удавалось отражать атаку степняков. Добрыня оказался отличным воеводой, прекрасно понимающим тактику и стратегию боя. Его приказы звучали громко и четко. И Славе казалось, что он одновременно находится в нескольких местах. Этим он напоминал ей мужа. Они держались вторые сутки. Детвора, залезла на крыши, выдергивала горящие стрелы, не позволяя распространиться огню. Женщины таскали кадки с водой, перевязывали раненых и оттаскивали подальше убитых. Некоторые из них встали на место убитых соплеменников, помогая оставшимся мужчинам не подпустить ворога к стенам. Около получаса назад наступила небольшая передышка. Степняки немного отступили.

— Как ты? — опустился рядом с ней Добрыня.

— Плохо, — ответила Слава, — помочь ничем не могу. Сижу здесь, только по сторонам смотрю. А мне там, среди них хочется быть, — она указала рукой в сторону башен. Добрыня посмотрел на черный дым над одним из домов.

— Ты знаешь, как мы с Искро встретились? — неожиданно спросил он. — Тогда первый раз?

Она кивнула.

— Говорил, что ты в плен попал. Потом он тебе помог бежать.

Добрыня усмехнулся.

— В плен… Твой муж меня в плен взял. Я ранен был. Ногу перебило. Сражение до вечера затянулось. Видимость никакая. Дождь, дым. Вижу, степняк на меня идет. И шлемы их эти, с личинами… — Слава вспомнила, что шлемы степняки делали специально, чтобы дополнительно наводить ужас. — Ну думаю, вот и смерть твоя пришла, Добрынюшка. А он остановился надо мной. Стоит, смотрит. Я ему меч, рукоятью вперед. Мол лучше убей. Он посмотрелна мою ногу и ушел. Я растерялся. А вскоре вновь вернулся. С ихний одежей. Видимо снял с кого-то. Присел рядом. Шлем снял. И со мной по-нашенски заговорил. Да так чисто, что я обомлел. «Переодевайся быстро, — говорит, — проиграли ваши. Уходить тебе надо». А я встать на ногу не могу. Он мне шлем и на себя. С поля, как своего выволок. А у меня на следующей день горячка. Почти седмицу в бреду провалялся. Уж не знаю, какими правдами, но он волхова ихнего приволок. От меня не отпускал, пока не смог встать. Я потом у него несколько месяцев жил. Это для всех я его рабом прикидывался. Он же меня, как брата привечал. Ели с одной миски. Раны друг другу обрабатывали. Далеко мы на то время были от границ. Пережидать мне пришлось. А я приглядываться к нему начал. Смотрю, вроде бы степняк. Но было в нем что-то…чего у других не было. — Добрыня себя кулаком в грудь ударил, — сердце у него здесь билось. Особняком ото всех держался. — Добрыня едва заметно улыбнулся и покосился на Славу, — с ним тогда две девицы жили. По хозяйству помогали. Наши. Славянки. Одну на рынке в Кафе выкупил. Другую во время налета укрыл, не дал надругаться. Это они мне рассказывали. И, так же как, меня держал при себе, чтобы потом на приграничье отпустить, когда к землям нашим подойдем. Не мог он рабов особо держать. Сам ведь пленником считался. Хотя уже многие об этом позабыли. Но для помощи в хозяйстве, никто не возражал. Я тогда ему помогал их к славянским купцам пристроить. Чтобы они им до нашей земли добраться помогли.