Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 29 – Дита Терми, Эя Фаль

Но долго этим приятным мирным состоянием мне наслаждаться не пришлось. Как только всё вроде бы вошло в привычную колею, дверь вдруг рывком распахнулась.

Не аккуратно и не плавно, как делал это Дом, если хотел кого-то впустить. А так, будто снаружи её толкнул кто-то всем весом.

В проём буквально рухнул кто-то.

Я даже не сразу поняла, что он – человек. Сначала увидела грязь. Много грязи. Рваный плащ, мокрый до последней нитки, порезы на руках, кровь, смешанная с болотной жижей. Потом – глаза. Яркие, слишком живые для того, кто едва стоял на ногах.

Он, собственно, и не стоял. Сделал пару шатких шагов внутрь, споткнулся о порог и свалился на колени прямо посреди комнаты. Дом под ним тихо простонал, не то от жалости, не то от возмущения.

– Пожалуйста... – выдохнул он, запрокидывая голову. – Госпожа... кто тут... хозяйка... помогите...

И отключился.

– Прекрасно, – простонал Пэрси. – Ещё один. «Приют для раненых чудовищ» скоро придётся переименовать в «общий дом скорби». Миледи, ваш выход.

Но я и без его подсказки уже вскочила.

Колени сами нашли пол рядом с чужим телом. Руки потянулись к шее, к плечам, к груди – проверить дыхание, пульс и раны. Внутри сработала моя извечная женская потребность спасать всех подряд, не спрашивая разрешения у головы.

– Живой, – пробормотала я, чувствуя под пальцами слабый, но упрямый ритм. – Изможден, избит, весь в ссадинах... замечательно, ну прямо полный набор неприятностей в пути.

Я перевернула его на бок и осторожно освободила плечо от липкой тряпки. Под ней обнаружилась глубокая рваная рана, пересекающая половину спины. Будто его цепляли крюком. На боку – ещё одна, и вокруг неё кожа змеилась тёмными прожилками.

– Какая-то едкая мерзость, – мрачно констатировала я.

– Это яд, – откликнулся из тени низкий, глухой голос. – Такой же, каким поразили и меня.

Я невольно вздрогнула.

Торрин вышел из тёмного угла и приблизился так, что его тень легла поверх тела охотника. Впервые за утро он подошёл так близко, что я почувствовала его жар кожей.

Он наклонился, втянул воздух у самой раны, прищурился.

– Плеть смерти, – процедил он. – Метки на коже... Наёмники гартавернской школы так гоняют зверя до изнеможения. И людей тоже… если нужно.

У меня внутри что-то неприятно дёрнулось.

Сразу же вспомнилась та ядовитая стрела с гербом моего бывшего мужа Гаррета. Получается, этот гад и возле моего дома продолжает портить жизнь и случайно оказавшимся в этом крае людям, и мне...

Вот чего ему неймётся?

– То есть... – сухо уточнила я, глядя на рану. – Он к нам не просто так прибежал?

– Никто к нам не прибегает «просто так», – буркнул Пэрси. – Даже жабы, похожие на ветки.

– Ладно, будем лечить, – вздохнула я, не желая сейчас думать о Гаррете.

И про себя подумала: но уж потом придется у бедолаги выяснить, какие ещё подарки от моего неблаговерного болтаются по этим лесам.

Я положила ладони над раной.

Тёплый свет послушно пополз из пальцев, знакомо защекотал кожу. Под ним чёрные прожилки дрогнули и начали медленно пятиться назад, как тараканы от огня.

Охотник застонал, шевельнулся, но не проснулся. Зато Пэрси резво вскочил со своего табурета и буквально прилип носом к моей руке.

– О, так-с! – протянул он. – Новая запись в книгу: «Люди тоже лечатся. Целительница берётся за всё, что пищит, стонет и подаёт признаки жизни».