Книга Госпожа Чудо-Юдо, страница 19 – Эя Фаль

У этих рабов взгляды были точь-в-точь, как у тех несчастных чешуак.

– Почему онитак ужасно выглядят? – шепотом спросила я у молчаливой Таллы Ней. – В резервации с ними плохо обращаются?

Девушка-диниту перевела бесстрастный взгляд с меня на одного из охранников.

– Госпожа задала вопрос. Отвечай.

– Простите, госпожа Ней! Простите, госпожа… э-э… – охранник пошевелил губами, надеясь, что ему назовут мою новую дурацкую фамилию, но я молчала, и он продолжил: – Это партия рабов, конфискованных у госпожи Ядхе Цин за убийство личного раба в общественном месте! Мы ещё не успели привести их в порядок, они только что прибыли… Сейчас мы приведем две другие партии конфискантов.

Талла Ней кивнула, давая разрешение. Когда охранники отошли, я спросила:

– Если на планете так жестоко обращаются с рабами, то почему бы комиссии ЗССР не конфисковать всех рабов? Ну, чтобы распределить среди адекватных и проверенных хозяев?

– Во-первых, рабов слишком много. Это три четверти от всего населения. Во-вторых, генеральный совет ЗССР вынес решение максимально избегать конфронтации с общественностью Тигардена-2 в переходной период его вступления в Содружество. И единственное, на основании чего комиссия может целиком конфисковать живое имущество любой островной госпожи – это убийство раба при свидетелях. И то, потому что Великая Госпожа Островов подписала договор, по которому каждая жительница лично несёт ответственность за жизнь своих рабов. Наказание за непослушание – конфискация и есть.

– То есть… получается, пока ничего не изменилось? – нахмурилась я. – И любая садистка может издеваться над своими рабами безнаказанно, если не будет доводить их до смерти на глазах у свидетелей?

– Да, – коротко подтвердила Талла Ней.

Мы обе умолкли, невесело размышляя каждая о своем.

– Госпожа Ней! – окликнул нас первый охранник, посмотрел на меня и снова замялся: – Госпожа..?

– Чудо-Юдо! – сердито рявкнула я.

Он стушевался, и от него отчётливо, словно запах мокрой псины, распространилась волна страха. Отлично, Гайя! Умница хренова. Теперь и он, и присутствующие рабы записали тебя в категорию злобных рабовладелиц.

– Госпожа Чудо-Юдо, – осторожно, словно разговаривая с хищной эребской гратерой, сказал охранник, – рабы готовы к демонстрации. Убрать этих?

Он кивнул на рабов из первой потрепанной партии. Они так и стояли, по-овечьи сбившись в кучу, и вызывали у меня острое чувство жалости.

– Нет. Оставьте.

Пока всех рабов выстраивали в шеренгу, я уныло гадала, куда мне девать столько рабов и как их прокормить. Пособие для иммигрантов для одного человека вполне себе приличное, а вот для одного плюс пятьдесят – уже не очень. А ведь ещё и на конфискованном, теперь уже моем, острове Йо осталось ещё какое-то количество рабов.

Конечно, мне всех их очень жаль. Но и к себе жалость имеется.

До рабовладельческих новостей об этой планете я намеревалась организовать небольшой приют с ветеринарной клиникой для животных, но теперь придется планы кардинально пересмотреть. Кажется, кибер упоминал, что поместье на острове предназначено для сельского хозяйства… но вся печаль моего положения состояла в том, что в этой области я, как городской житель, была абсолютным профаном.

Стоявшая справа Талла Ней вполголоса произнесла:

– В любых чувствах жизненно важен баланс, Гайя. Переизбыток жалости опасен слепотой к темным сторонам личности… и серьезными проблемами в будущем.