Книга Господин Чудо-Юдо, страница 5 – Эя Фаль

Внезапно Грай словно бы успокоился и мирно спросил:

– Когда назначен суд Художора?

– С первыми звёздами, как обычно, – ответил Нуидхе, тоже остывая. Но подозрительности в его взгляде не убавилось.

– Хорошо. Я вернуськ тому времёни. Кто знает, может, иммигрантка тебя удивит... Что ты станешь делать, если Художор ее не тронет?

– Это невозможно! – фыркнул плывчи. – Она слабая, глупая и страшится боли. Даже жалкая сырость ее пугает. Но, разумеется, если госпожа Чуда-Юда докажет, что постигла высший смысл Философии Боли, то она может быть свободна.

И он отвесил в мою сторону издевательский поклон. Хмурясь, Грай начал разворачивать тупорожку и одновременно с этим ментально потянулся ко мне, старательно пытаясь донести свою мысль.

Уровень скалы, на которой я сидела, был высоковат для обычного расстояния, на котором я читала чужие разумы, да и сам Грай находился не вплотную к ней – это было опасно в непогоду, – а поодаль. И все же некоторые мыслеформы разобрать удалось.

«Вернусь с менталистом... – сообщал Грай. – ...выжжет мозги Художору..!»

Я позавидовала его уверенности. Нет, в том, что Тэймин способен к очень болезненному ментальному давлению, я не сомневалась, но так, чтобы выжечь?.. Это вряд ли. В любом случае, как обычно, твердо рассчитывать можно только на себя. Закон пожизненной одиночки.

И первым делом нужно выяснить всё, что сможет мне пригодиться.

– Нуидхе, – обратилась я к плывчи, который угрюмо смотрел на неспокойный горизонт, – а в чем суть последнего суда или испытания Художором? Надеюсь, ты понимаешь, что испытуемый должен знать смысл происходящего. Это основа честности.

Он неприязненно покосился на меня.

– Я же говорил, Художор чует страх и боль. Стало быть, суть в том, чтобы их не испытывать, уметь быть в нужный момент выше этих примитивных чувств.

– Мне нужны подробности.

– Подробности... что ж, это справедливо. Ты будешь стоять здесь, на скале. Художор поднимется сюда, чуя твой страх и желая его попробовать. Потом он причинит тебе боль одним своим соседством, физически, и ты ее не выдержишь. А надо уметь расслабиться, позволить ей быть и согласиться с ее существованием. Если у тебя получится, Художор уйдет.

– А если нет? – напряжённо спросила я.

– Тогда он тебя поглотит в своем чреве и медленно растворит, наслаждаясь каждой крупицей твоей бесконечной боли от этого процесса. Ведь что такое боль и страх..? – вдруг увлекся собственными рассуждениями плывчи. – Это неприятие, которое испытывает всё живое при нарушении границ егосуществования, телесных или духовных. И Философия Боли учит не только властвовать над ними, но и готовит нас к познанию гармоничного круговорота жизни и смерти...

– Эй, лови!

Из-под скалы вылетела здоровенная пластиковая бутылка с водой и с размаху впечаталась в мою ногу. Я едва успела перехватить ее, чтобы та не упала обратно в океан.

Над краем обрыва показалась довольная физиономия Холума.

– Решил попытать счастья на место старейшины, Нуидхе? У тебя неплохо получается ездить по ушам, аж заслушался.

– Отвали, – беззлобно буркнул Нуидхе. – Ещё чего, в старейшины... Просто иммигрантка желает подробностей, чтобы пройти испытание живой.

– А!.. Ну-ну. Пусть попробует, – хмыкнул Холум и, посерьёзнев, спросил у меня: – Как собираешься сбалансировать страх, боль, плохие чувства?