Книга Моя Калифорния, страница 107 – Лея Сван

Вальсов больше не было. Ненависть, боль, обида, желание — адский коктейль Молотова, взорвавший плотины осторожности и благоразумия. «Так вот как оно может быть?!» — билось в голове вспуганной птицей, разметав в стороны остальные мысли. «Вот как оно бывает!». Злость на Марка никуда не делась, но незаметно уползла в тень, вытесненная воспоминанием о выражении его глаз, когда снова и снова он хрипло повторял моё имя, жадно приникая к губам…

Точно, чокнутая! Зачем вообще я думаю об этом?! Мало мне хлопот с этим демоном днём, так и ночью из-за него не спать! Рассердившись на себя, дернула вверх одеяло, забираясь под него с головой. Спать, Кристи, спать! Утром на работу! Хватит глупостей!

Несколько раз повторённая мантра подействовала, а может я просто очень устала, но сон действительно спрятал меня на несколько часов от действительности, приняв в свои безмятежные объятия.

«Проснись и пой!» приветствовал день слепящим глаза светом, обещая очередной температурный рекорд к обеду. Дурманящий запах кофе, поймав на крючок, приволок на кухню моё вряд ли пришедшее в сознание тело.

— Салют, зомби! — отсалютовал чашкой Сэм. — А я уж думал — будить тебя придется.

— У меня будильник… — сообщила в ответ, не утоняя, что включить данное устройство я не удосужилась. — Работа прежде всего! — лозунг звучал хорошо. Главное — оптимистично!

— Прибереги эту фразу для Эдди. Могу поспорить, наш корифей Большого кино ужасно по тебе соскучился и живой со съёмочной площадки сегодня не выпустит.

— Спасибо, Сэмми, ты умеешь приободрить! — сунуланос в чашку с кофе, наслаждаясь ароматом.

— Ну, а кто ещё скажет тебе правду, птичка! Только настоящий друг! — сразу половина бутерброда исчезла у него во рту. — А всё потому, что люблю тебя! Кстати, о любви — испанский петух всё ещё дрыхнет?

— Слава Богине! Пусть так и останется…

— Рассчитываешь сбежать без объяснений? — проницательно уточнил Сэм, уничтожая остатки бутерброда.

— Это называется тактическое отступление, — пожала я плечами. — Я не знаю, что ему сказать.

Признание прозвучало беспомощно.

— То есть тема со скорой свадьбой и всё такое — из раздела домыслов и фантазий?

— Не так чтобы совсем… — кофе закончилось, хотелось ещё. — Кое- что такое я вправду сказала Сьюзен… Но это было не всерьёз. Не совсем всерьёз. Я не знаю, насколько серьёзно.

— И как ты…?

Наверно Сэм собирался спросить, как я планирую выкручиваться из этой непонятной ситуации, но не успел закончить вопрос, когда за спиной прозвучало «Доброе утро! О, у вас тут кофе?», а в шею выдохнули «Ми амор, я так счастлив!» круша все шансы на «тактическое отступление».

Дальше совсем не интересно. Хотелось бы пропустить эпизод, где я малодушно улыбаюсь «жениху», позволяя ему поцеловать себя и увлечённо болтать о нашей предстоящей свадьбе. Я не смогла. Просто не смогла ударить его правдой, стерев признанием эту невыносимо сияющую улыбку, одним жестоким словом изгнать такое детское счастье из этих блестящих предвкушением глаз.

С другой стороны, что ж — ещё одной ложью больше. Давно стоило признать — для мисс Шарма в аду не первый день придерживают тёпленькое местечко. Однако жуткие твари, кипящее масло и всякие прочие гадости, пугают меня значительно меньше чудовищ обитающих в нашем мире. И ни за какие посулы благодати я не смогла бы стать одним из этих монстров для Фернандо.