Книга Моя Калифорния, страница 29 – Лея Сван

Отражающие морскую синь очки на носу мистера Обероя не позволяли рассмотреть глаз, но вся его расслабленная поза, вкупе с небрежно роняемыми в разговор редкими фразами, говорили, что мой муж вовсю наслаждается солнцем, морем и лёгкими коктейлями в приятной компании и думать забыл о существовании бывшей жены. Это внушало небольшую, но всё же надежду добраться на остров живой.

Задумчиво прихватив с блюда и сунув за щёку очередную сладость, я бездумно вернула взгляд безбрежной синеве за кормой. Бесконечно крутящиеся вокруг одного и того же опасного субъекта, и подгоняемые беспокойством мысли, никак не хотелискладываться в блестящий план по бегству от сердитого до чёртиков Марка. В том, что он зол на меня сомневаться не приходилось, а иначе, зачем он здесь? Ответ приходил на ум только один и он не обещал мне ничего хорошего.

Повезло хотя бы с Фернандо. В очередной раз оказавшись прижатой к его загорелому торсу, я как раз прикидывала в уме возможные последствия нашего поцелуя, когда телефонный звонок заставил моего Ромео резко измениться в лице: «Простите, это деловой звонок…». Отлипнув от моей талии, он быстро исчез в трюме судна.

Что у него за дела, и каким бизнесом занимается мой бойфренд, я представляла довольно смутно, никогда особо не интересуясь этим вопросом. Обрывочные сведения о роде его занятий составлялись во что-то связанное с грузовыми перевозками. В случайно услышанных обрывках разговоров иногда звучали названия морских портов с замысловатыми иностранными названиями и слова «поставка, терминал, груз…». В общем — ничего интересного.

Сэм называл Фернандо «бездельником из богатой семейки», но я подозревала — он просто завидует. Очевидно, что красный бентли моего испанца, припаркованный рядом, сводил на нет всю крутизну подержанного Харлея мистера Хардса.

— Крис, ты не лопнешь?! — на неожиданное прикосновение к плечу я дёрнулась, пролив на себя половину содержимого стакана. Что за?! Вытирая протянутым стюардом полотенцем сок с колен, улыбнулась в ответ на раздавшийся смех. — Я такая неловкая…

— Эта маленькая птичка вечно лопает как бегемот, когда нервничает, — привычно отпустил комплимент Сэмми. — Признавайся пупсик — коленки трясутся? Акул боишься или пираний? А может нашего темпераментного хозяина? — ехидный смешок в конце его фразы был совсем лишним.

— Ничего подобного! — гордо тряхнув гоовой, едва удержала, норовящую слететь, шляпу. — Никого я не боюсь! Вот ещё! И вовсе не бегемот к твоему сведению…

Случайно брошенный вниз взгляд оборвал возмущённую тираду. Что это?! Батарея пустых бокалов, тарелок и тарелочек, выстроившаяся рядом со мной, сообщала очевидное — я, незаметно для себя, проглотила чёртову уйму еды. И даже не заметила как. Кошмар! Кристи, ты опять опозорилась!

— Ах, ну да, ты же у нас знаешь приёмы тейквандо! Как я запамятовал! — поднял брови Сэм, сдерживая рвущийся смех. — Впрочем, не переживай, пупсик, мы никомуне расскажем, — подмигнул он, заметив ошарашенное выражение на моём лице и кивнув на батарею пустой посуды. — К тому же, тебе только на пользу. Глянь, какая худышка, а я слышал — в Индии ценятся девушки в теле.

— О, правда? Как интересно! — подсел ближе Бобби, сложив холёные ладошки на коленях. — Расскажи, Кристи! Ферджи сказал, что ты из Индии, но ты совсем не похожа на индианку. Они такие… — он неопределённо взмахнул рукой, очертив в воздухе что-то наподобие круга. — Ну, в общем, другие. Я хочу сказать смуглые, послушные, тихие… Один мой знакомый в юности жил несколько лет на твоей родине — пытался достичь внутренней гармонии. Такое рассказывал про местные правила — жуть! Мол, народ живёт прямо на улицах по соседству с коровами, вдов сжигают на костре вместе с умершим мужем, а браки заключают насильно по сговору родни. Скажи мне, неужели такое варварство процветает до сих пор?!