Книга Моя Калифорния, страница 93 – Лея Сван

Мистер Маниш Чандра возвышался надо мной тучной громадой, затянутой в слишком туго обтягивающий, хоть и элегантный чёрный костюм. Впрочем смуглое, круглое лицо лучилось приятной улыбкой, а чёрные глаза выглядывая из складок щёк, смотрели вполне доброжелательно. То же самое лицо, что на фото присланном в месседжере. Решив, что мистер Чандра мне нравится, сложила вместе ладони и улыбнулась.

— Намасте! Это правда — я!

Он заметно смутился и сразу стало понятно, что возраст мистера Чандра не столь внушительный, как показалось вначале. Ему вряд ли перевалило за тридцати. Дернув вниз тугой воротник крахмальной белой рубашки, под начавшим багроветь лицом, он выдавил,

— Намасте! Простите, вы не очень похожи на фото. Намного красивее, — покраснев ещё больше, неловко замялся. — Извините, что я настоял на встрече. Вероятно, у вас были свои планы…

— Нет, что вы! Я рада, что в итоге согласилась. Здесь чудесно! — Пышное цветение множества оттенков белого в холле, играющий радужными искрами хрусталь, приятная музыка, доносящаяся из глубины отеля, действительно обещали прекрасный вечер. Положив руку на услужливо подставленный локоть мужчины, кивнула. — Идёмте, посмотрим как внутри!

Следующие полчаса я бесконечно улыбалась, выпила четыре бокала минералки, поддерживала незначительные разговоры с незнакомыми людьми, незаметно переводя мистеру Чандра смысл высказывая собеседников, в ответ на его растерянный взгляд. Мы быстро наладили сотрудничество, установив простенькую систему тайных знаков. Ловя мой намёк на улыбку, он широко улыбался, подмигивающий правый глаз — старательно смеялся, а глядя на прикушенную нижнюю губу, торопливо менял тему разговора.

Пока всё шло очень неплохо. На приветственную речь, которую произносила глава фонда (нарядная женщина неопределённого возраста, с кожей натянутой так туго, что каждое движение её губ казалось опасным трюком) в самом большом зале собралась внушительная толпа. Человек сто, а может больше, стояли плечом к плечу, крепко сжимая в руках бокалы и мечтая об одном — чтобы дама на небольшом возвышении отмучилась как можно быстрее. Чувствуя себя рыбёшкой в банке с празднично наряженными анчоусами, я облегчённо выдохнула, когда десятиминутная речь, призывающая всех присутствующихраспахнуть кошельки во спасение бедствующих бегемотов, наконец-то закончилась.

Заметив мой тяжёлый выдох, Маниш (в конце концов он раз десять попросил называть его по имени) подставил крупную руку,

— Вам душно? Хотите, прогуляемся по саду?

Окутанный мягким вечерним теплом сад, куда так же добрались декораторы, загадочно мерцал умело подсвеченным хрусталём, впечатляя дизайнерским сюрпризом за каждым изгибом дорожки, вызывая новый вздох восхищения бесконечным пиршеством роз, заключённых в замысловатые формы арок, вазонов, фантастических гирлянд. Сотни, тысячи нежнейших оттенков, от кремового до оглушающей чистоты белого, наполняли небольшую территорию парка томным розовым флёром. Это волшебство растекалось между аккуратно подстриженных зарослей кустов и растворялось где-то над головой, в замершей в безветрии густой шевелюре многочисленных пальм.

— Знаете, Кристи, (не помню точно в какой из моментов, я сказала ему своё настоящее имя. Возможно, это произошло после того как невольно фыркнула во время пафосной речи одного из гостей. Лысеющий владелец сети птицефабрик вещал о необходимости защиты животных.) вы просто спасли меня! Нет, нет, не спорьте, так и есть. Вся эта публика… Здесь всё совершенно иначе. Странные шутки, странные люди. Вы не находите?