Онлайн книга «Калифорния»
|
— Но я не могу! Вы не понимаете! Вчера кое-что случилось и я… И тут случилось страшное — я всё ему выложила. Может быть потому, что от Гольфстрингера исходило то внятное ощущение спокойной уверенности и власти, которое я чувствовала в отце, а может я просто больше не могла держать эту жуткую, раздирающую меня правду в себе. Под конец своего рассказа немного поплакала, закончив сопливым «Я не хотела так сильно его ударить». Сказать, что я совсем не хотела его (Роберта) ударить, было бы чистой воды неправдой. Всхлипнув, ждала вердикта Майка. Он сказал неожиданное, — Лаки, вы отдаёте себе отчёт в серьёзности обвинений? — Конечно! — слёзы разом высохли. — Я же убила человека! — Речь не об этом. Сомневаюсь, что мистер Браун пострадал так серьёзно. Информация о таком уже дошла бы до меня. Я говорю о сексуальном домогательстве, в котором вы обвиняете его. — Я не вру! Всё так и было! — щёки вспыхнули огнём. Как он мог подумать, будто я способна на такую ложь! — Вы обращались в полицию? — Нет. Я… Я испугалась. Какое-то время мой собеседник обдумывал полученную информацию, растянув молчаливую паузу и наконец произнёс. — Мне потребуется некоторое время, чтобы во всё разобраться. Надеюсь, удастся урегулировать ситуацию… Я позвоню. На этой оптимистичной ноте Гольфстрингер закончил разговор, оставив меня в полном смятении. Опустившись на пыльный поребрик тротуара, я разглядывала здание напротив, которое являлось лишь правдоподобной декорацией. Как и моя жизнь. Начинающая, но уже успешная актриса Голливуда Лаки Райз — красивая картинка, за которой прячется перепуганная индийская девчонка со странным длинным именем, половинакоторого ей уже не принадлежит. Никогда ещё не чувствовала себя так одиноко… В медпункте выдали небольшую таблетку и стакан холодной воды. Незамысловатая болтовня с Пэтти, которая служила здесь медсестрой (её сестра с мужем и детьми приехали погостить, по случаю чего Пэгги закатила грандиозную барбекю-вечеринку на заднем дворе, так разгулявшись, что соседи вызвали полицию), и лекарство постепенно сделали своё дело. Головная боль унялась, позволив оптимистичнее взглянуть в будущее. Будущее… После разговора с Майком показалось, что оно есть. Он обещал «урегулировать ситуацию», что звучало весьма обнадёживающе. Может, если бы я не сбежала так позорно, а взяла себя в руки и вызвала скорую всё обернулось бы совсем иначе? Эта мысль растревожила муки совести. Мелькнуло соображение позвонить Фукунаге и поинтересоваться (между делом) состоянием здоровья мистера Брауна. Впрочем, здравый смысл тут же задвинул предложение в разряд бесперспективных. Да и Фукунага наверняка уже в самолёте в Нью-Йорк… В раздрае предположений и бурления того, что нормальные люди называют мыслями, как-то доработала день. Почти без косяков (семь сорванных дублей не считаются) сняв весьма трогательную сцену воссоединения возлюбленных в подсобке студенческого общежития. От меня требовалось только с жаром обнимать вернувшегося назад «Маркуса» (судя по всему Даг приговорил в обед пару головок лука), сквозь поток слёз повторяя, что прощаю ему измену. Тот, кто писал сценарий, наверняка подглядел слова диалога в одной из тех ярких книжиц в мягких обложках, что в погожие дни (а значит почти ежедневно) продавали в мобильных киосках на набережной. С облегчением стерев остатки размазанного грима с щёк в сотый раз взглянула на экран телефона — Гольфстрингер так и не перезвонил. А может, разузнав детали, он пришёл к выводу, что благоразумнее держаться подальше от этой неприятной истории, предоставив меня самой себе? Кто бы осудил его за такое решение? |