Книга Калифорния, страница 89 – Лея Сван

— Нет, что вы! Я рада, что в итоге согласилась. Здесь чудесно! — Пышное цветение множества оттенков белого в холле, играющий радужными искрами хрусталь, приятная музыка, доносящаяся из глубины отеля, действительно обещали прекрасный вечер. Положив руку на услужливо подставленный локоть мужчины, кивнула, — Идёмте внутрь!

Следующие полчаса я бесконечно улыбалась, выпила четыре бокала минералки, поддерживала незначительные разговоры с незнакомыми людьми, незаметно переводя мистеру Чандра смысл высказывая собеседников, в ответ на его растерянный взгляд. Мы быстро наладили сотрудничество, установив простенькую систему тайных знаков. Ловя мой намёк на улыбку, он широко улыбался, подмигивающий правый глаз — старательно смеялся, а глядя на прикушенную нижнюю губу торопливо менял тему разговора. Пока всё шло очень неплохо. На приветственную речь, которую произносила глава фонда (нарядная женщина неопределённого возраста, с кожей натянутой так туго, что каждое движение её губ казалось опасным трюком) в самом большом зале собралась внушительная толпа. Человек сто, а может больше, стояли плечом к плечу крепко сжимая в руках бокалы и мечтая об одном — чтобы дама на небольшом возвышении отмучилась как можно быстрее. Чувствуя себя рыбёшкой в банке с празднично наряженными анчоусами, я облегчённо выдохнула, когда десятиминутная речь, призывающая всех присутствующих распахнуть кошельки во спасение бедствующих бегемотов, наконец закончилась.

Заметив мой тяжёлый выдох Маниш (в конце концов он раз десять попросил называть его по имени) подставил крупную руку,

— Вам душно? Хотите, прогуляемся по саду?

Окутанный мягким вечерним теплом сад, куда так же добрались декораторы, загадочно мерцал умело подсвеченным хрусталём, впечатляя дизайнерским сюрпризом за каждым изгибом дорожки, вызывая новый вздох восхищения бесконечным пиршеством роз, заключённых в замысловатые формы арок, вазонов, фантастических гирлянд. Сотни, тысячи нежнейших оттенков от кремового до оглушающей чистоты белого наполняли небольшую территорию парка томным розовым флёром, растекающимся между аккуратно подстриженных зарослей кустов и растворяющимся где-то над головой, в замершей в безветрии густой шевелюре многочисленных пальм.

— Знаете, Кхуши (Не помню точно в какой из моментов, но я призналась ему в настоящем имени. Вероятно, это произошло после одновременного сдавленного фырканья, случившегося совершенно непроизвольно во время пафосной речи о необходимости охраны животных одного из гостей, мужчины сверкающего идеально гладкой макушкой, как он гордо сообщил собеседникам — владельца сети птицефабрик.), вы просто спасли меня! Нет, нет, не спорьте, так и есть. Вся эта публика… Здесь всё совершенно иначе. Странные шутки, странные люди. Вы не находите?

— Я привыкла. — Пожав плечами, ласково коснулась кончиками пальцев ближайшего розового бутона — совершенство!

— Признаюсь, в авантюру с переездом в Штаты меня уговорила ввязаться младшая сестра. Она просто бредила этой страной.

— Вы же сказали, что поддались на предложение мистера Райзада?

— И это тоже. Однако надо признать — его предложение попало на благодатную почву. Знаете, когда погибли родители, сестра была совсем малышкой — вся забота о ней легла на наши с братом плечи. Родственники пытались помогать, но всё это оказалось так сложно. Брат старше… То есть БЫЛ старше нас обоих. Значительно. В итоге основное бремя забот о семейном предприятии и о Шрее упало на него. Я учился, метался в поисках себя. Знаете, когда ты очень молод сложно осознать всю ответственность… И так уж вышло, что к тринадцати годам наша младшая сестра стала совершенно неуправляема. Она всегда была немного особенной, но к подростковому возрасту… В неё словно демон вселился. Брат пытался, много пытался помочь ей. Но в итоге сдался и отправил Шрею в закрытый пансионат для девочек. Отличные условия, три языка, круглосуточнаяохрана. Мы пытались дать лучшее! Пять лет. Казалось — всё наладилось, сестра там счастлива. И вот — эта трагедия год назад. Мы остались вдвоём. Шрея оказалась единственным близким человеком, всем, что осталось от семьи. Я забрал её из пансионата. Баловал, конечно. Она выросла такой симпатичной девушкой. Возможно слегка странной, но тут наверно моя вина — в некоторых вещах я совершенный профан. Вероятно ей не хватало внимания, а может ещё чего-то. Сестра стала раздражительной, беспокойной. Постоянно срывалась на прислуге, друзьях… иногда на мне. И тут, словно манна небесная — Арнав, с его рассказами о Штатах. Шрею буквально подменили. Фильмы, книги, одежда… Похоже на одержимость. Надо ли говорить, что когда прозвучала идея расширить влияние фирмы на США, то сестра вцепилась за неё, не оставив мне шансов на отказ.