Книга Целители не лечат, страница 94 – Мия Ловиз

Она. Александра. Та, что посмела ударить… и посмела остаться в мыслях.

Я не заметил, как оказался на торговой улице. Толпа, шум, смех — всё было приглушено, словно мир пригасил свет, оставив меня в тени. Пока кто-то не схватил за руку.

— Господин, простите, не желаете взглянуть? Новая коллекция, лучшие ткани! — суетился мужчина с тщательно уложенными волосами и слишком яркой улыбкой.

Не дожидаясь ответа, он почти силком втянул меня в ателье, что-то бормоча про показ моделей, новые крои, магические подкладки…

Я не сопротивлялся. Пусть. Это отвлекало. Хоть немного.

Меня водили от стойки к стойке, показывали образцы тканей, мерцание чар в швах, говорили о моде, которую я никогда не понимал. Пока вдруг не послышался звон — будто стекло разбилось. Все головы повернулись в одну сторону, и мой взгляд — вместе с ними.

И я увидел её… Александру.

Едва прикрытая, в кружеве и свете, который будто подчёркивал каждый изгиб. Она стояла на подиуме — словно специально для того, чтобы разрушить моё и без того надломленное самообладание. И мир, который я столько лет собирал из осколков, — треснул окончательно.

Я не мог отвести взгляд. Не потому что не хотел. Потому что не мог.

Сердце билось слишком громко — я даже услышал его глухой ритм в висках. Каждый взмах её волос, каждый поворот головы прожигал нерв за нервом.

Это ведьпросто девушка. Просто адептка. Та, что пару часов назад ударила меня. И всё же… она была не «просто». Она — как заклинание, которое не успел прочитать, но уже попался в ловушку.

Когда она пошла вперёд — по подиуму, уверенно, с чуть приподнятым подбородком, — в груди что-то странно сжалось. Я видел, как взгляды мужчин вокруг прилипают к ней, как они шепчутся, как улыбаются. И не первый раз именно по её вине ощутил раздражение — настоящее, без привычного равнодушия.

Хотел отвернуться, но не смог. Именно в этот момент свет стал мягче, а на неё упал луч — будто специально для этого созданный. Время остановилось. Она выглядела… не просто красиво. Опасно. Слишком живой для этого холодного, вылизанного мира.

И когда наши взгляды встретились, я понял, что она знает. Знает, как на неё смотрят. Знает, что делает со мной. И пользуется этим. А эта лёгкая улыбка — дерзкая, с вызовом. Так улыбаются те, кто точно знает, что победили.

Она отвернулась первой. Просто развернулась — медленно, с тем самым холодным достоинством, будто это не она только что вышла в кружеве перед полным залом мужчин. И пошла прочь. А меня это почему-то задело очень сильно. Пальцы сами сжались в кулаки. Я понимал, что это глупо, но чувство не уходило. Потому принял самое правильное на тот момент решение — выйти прочь. Подальше от этого места… подальше от Искорки.

Лишь оказавшись на улице, я понял, что дышу рывками. Сердце билось быстро, будто после боя, а внутри — то самое ощущение, будто под кожей снова просыпается тьма. Та, что я сдерживал. Та, что просыпалась каждый раз, когда я лишался близкого человека.

Каждый новый вдох встречал болью — будто кто-то бил изнутри. Я схватился за грудь, будто пытаясь вырвать из себя эту боль.

Не первый раз, но в этот раз… сильнее.

Проклятие.

Оно отзывалось жжением под рёбрами, пробегало током по венам, будто злилось. И я понял — зря пришёл сюда. Зря вообще позволил кому-то так близко приблизиться. Зря позволил ей…