Книга Станция "Глизе", страница 109 – Мария Лунёва

— Да задрали уже, — он окатил её из огнетушителя и, замахнувшись, врезал им же по образовавшейся ледяной глыбе, разбивая на осколки.

— Отходим, — закричал он, обдавая струей потолок. — Двигайтесь, там этой дряни не счесть…

Зейн снова взвалил на себя доктора, и мы рванули к двери.

Наш забег сопровождался шипением огнетушителя.

Дверь. Яркий искусственный свет ударил в глаза. Я споткнулась, но меня подхватил под руки дядюшка.

Сердце билось как сумасшедшее. Здесь смертоносной струи воды не было.

Люк «Феникса» открыт. По трапу метался рыженький котенок, истошно шипя… Секунда, и в проеме исчез Зейн с доком. Дальше, скользя по металлу, забрались мы, и последним, подхватив кота, неожиданно прытко заскочил Карлос.

— Крас, блокируй, оно ползет, — проорал он, указывая на огромную черную лужу, вытекающую из складского отсека.

Звякнула крышка… Послышались тихие удары пальцев по сенсорным кнопкам.

Карлос выставил свое грозное оружие, но оно уже не пригодилось.

Люк медленно закрылся, отрезая нас от смертельной черной субстанции.

— Фух, — Карлос опустился на колени. — Я уже думал, вы оттуда не выползите… Или что я просчитался, прикидывая, как возвращаться будете…

— Эль… — в коридоре снова показался Зейн, но уже один… — Цела? Отлетаем, Крас, немедленно. Осталось не так много времени.

Вскочив, я дёрнула Карлоса и кивнула ему на огнетушитель.

— Док? — обернулась на своего мужчину.

— В капсуле.

— Мы туда! — Крикнула и потащила за собой нашего нежданного спасителя. — Где вырос?

— В заднице, — прямо ответил Карлос.

— Значит, в работе медкапсулы разбираешься?

— Обижаешь, — протянул он, таща за собой огнетушитель.

Пока бежала, все голову задирала. Нет, я понимала, что у нас заблокированы воздуховоды. И что ничего туда даже теоретически забраться не могло.

Но это не отменяло жуткого чувства страха. А оно вообще даже по определению иррационально.

Коридоры с белыми панелями. Вроде и такие привычные, но вдруг ставшие родными. Дорожка кровавых капель на полу свидетельствовала, что Зейн здесь проходил.

Дверь мед. отсека и громкий стон.

Доктор Хайян метался на матрасе и пытался что-то нашарить на панели.

— Давай, я — скальпель, а ты препараты вгоняешь, — скомандовала.

— Годится, — кивнул белобрысый.

Как-то больше называть его крысой у меня язык не поворачивался.

Его не просили, а он отправился нас спасать. Яйца у этого малого были стальные, даром что хлюпик.

Уложив дока, надавила на его плечи и взглядом приказала не двигаться. Карлос вытащил диагностические перчатки и перекинул мне. Пока я крепила их на запястьях, он уже специальным ножом разрезал ткань выпачканной в крови мокрой туники.

— В чём искупался, док? — спросил он, не поднимая головы.

— Вода, — прохрипел наш пациент. — Прямо под струю пушки попал. Снесло мгновенно и на раскуроченное перила. Сдаю я… Сильно сдаю…

— Умирать погодите, — усмехнулась. — Мы всё что надо достали. Часть — в моей голове, остальное — в хранилище отца, установленном в планшете. Дело за малым: тело вам найти. Чтобы и не жмурик, но уже не жилец.

— И чё, реально можно вот так потенциального жмура вернуть? Ну, мозги? — Карлос вставил в шприц-пистолет капсулу сильнейшего антибиотика и взглянул на меня.

— Личность. Память. Мы — это наши воспоминания. Эпизоды жизни. Разрушь её, и тебя не станет. Останется овощ. Ты остаёшься собой до тех пор, пока нейроны поют музыку твоей памяти. Вот её и можно записать.