Книга Станция "Глизе", страница 35 – Мария Лунёва

— Беда у моей расы с любовью, детка. Жадные мы. Эгоистичные. Если уж мое, то мое. А свое, крошка, я и у смерти отберу. Так что… — Он задел когтем мой сосок и улыбнулся. — А чего я тебе все это рассказываю, а? Все равно от тебя уже давно ничего не зависит. Ты во сне такая откровенная, на все вопросы отвечаешь. Хм…

Наклонившись, он подул на мой сосок.

— Зейн, — взмолилась я.

— Так кого ты в первый день в полотенце видела в коридоре после пробуждения? Чей хвост заинтриговал?

Я замерла. А он самоуверенно хохотнул, лизнул розовую твердую вершинку, оставляя на ней влагу.

— Я уже все у тебя выяснил, недотрога ты моя несговорчивая. Его хвост потерся о складочки внизу живота. Так провокационно, что я невольно сжала бедра, на которых уже болтались трусики.

Ловко, а.

— М-м-м, ты так сладко пахнешь

Зейн втянул воздух через ноздри.

— Какое сильное возбуждение. Вкусное.

Он снова лизнул сосок и сжал его острыми зубами. Его рука скользнула по моему животу и накрылалоно. Хвост сдвинулся, и его место занял палец. Раздвинув складочки, Зейн нашел бугорок и надавил. Сладкая истома словно лавина растеклась по телу.

Он будто этого и ждал. Продолжая играть ртом с моим соском, растирал указательным пальцем тот самый источник удовольствия. Я снова застонала и впилась в его плечи. Первое мгновение, чтобы оттолкнуть, но вместо этого раздвинула ноги шире, чтобы ему там удобнее было.

Гад хвостатый.

Нет, тело меня не предало, скорее разум принял последний резкий довод Зейна. Так хорошо мне не делал никто, а это еще даже не секс, а прелюдия.

Хвост этого наглеца ласкал внутреннюю сторону бедра, окончательно лишая меня нижнего белья и вызывая сладкие мурашки. Ну вот как устоять. И сама не поняла, как ласкала его плечи. А стоило ему приподнять голову, запустила пальчики в его волосы и притянула его голову к себе.

Меня еще никто так не целовал.

Его язык сплетался с моим. Так агрессивно, что мы стукнулись зубами. Отстранившись, Зейн прихватил нижнюю губу клыками и оттянул:

— Ты не пожалеешь, малышка.

Его пальцы между моих ног замерли.

С едва уловимой, хищной усмешкой Зейн приподнялся. Одним властным, нетерпящим возражений рывком он раздвинул мои бедра шире, до предела, заставив сухожилия дрогнуть от напряжения. Его губы жадно вернулись к моей груди, но ненадолго.

Безжалостные поцелуи поползли вниз, оставляя за собой тропу огня. Каждый новый все ниже, все настойчивее. Прикосновения вырывали из горла сдавленные стоны, а внутри разливался дикий, всесокрушающий восторг, грозящий разорвать меня на части.

Я металась на подушке, комкая в потных ладонях простыню.

Влажные, обжигающе-горячие губы прошлись по моему животу, проворный язык очертил круг вокруг пупка. Я выгнулась, требуя более откровенной ласки, и Зейн меня не разочаровал. Его рот накрыл мое лоно.

Укус.

И я громко застонала, не боясь быть никем услышанной. Мужские руки с силой надавили на мое тело, удерживая на месте, а после ладони сместились на грудь.

Сжали.

Что-то промычав, Зейн поймал когтями соски и покрутил. Легкая боль и такое дикое удовольствие.

Задрожав, я ощутила, как тело пробивает сладкая дрожь. Меня затрясло. Между ног проступило еще больше влаги.

Как же невозможно хорошо мне было.

— Зейн, — зашептала я, как безумная. — Зейн, хватит, я больше не могу.