Книга Станция "Глизе", страница 93 – Мария Лунёва

— Звонок тебе, — он не обернулся. — Я всё думал над этим, Эль. Но я не знал о той маленькой штучке над твоим виском. Дэм никогда не рассказывал мне об этом. Он вообще мало о тебе говорил.

— Да, — я горько усмехнулась. — Помеха в его работе, ненужный ребёнок. Я знаю.

— Это ты зря, — он выдохнул и всё же повернул голову, но я смотрела на экран: чёрные лужи всё ещё были там, а вот твари, что обитали в них, скрылись.

— Отец тебя любил, девочка.

— Ложь, Крас, которую я сама же и придумывала. Искала ему оправдания. Уверяла всех вокруг, что папа такой занятый, что просто не может быть рядом со мной. У всех папы могут, а мой — особенный.

Цокнув, я села в кресло и отпустила котика на пол, но он упрямо запрыгнул обратно на мои колени.

— Эль, не нужно так.

— Я выросла, Крас. Теперь уже не имеет значения, почему я была ему не нужна. Он и вспомнил-то обо мне, потому что к вам не дозвонился. Да, я последовала совету и задала себе перед сном нужные вопросы. Я знаю, кто так активничает во время моего сна. Отец. Надо же, нашёл применение дочери — носитель.

Он выдохнул и встал. Меня это слегка напрягло. Я легонько отодвинула кресло и развернула так, чтобы видеть его.

Док продолжал крепко спать.

— Отец был настолько "близок" со мной, что я даже не знала, а есть ли у него друзья. И вот радость — нашёлся один. Что же вы не отыскали меня и не выковыряли это из моей головы, Крас? Отплошали.

Он поджал губы. Котик, перебирая лапками, активно урчал, словно подлизывался.

— Всё не так… Эль… Не так…

— Хватит, — во мне прорвалась просто бездна эмоций. — Надоело постоянно искать оправдания. Я выросла, и пора научиться смотреть правде в глаза и называть всё своими именами. После смерти матери отец меня бросил, сдав в приют. Чтобы приняли, задобрил директора пожертвованиями. Избавился от помехи и отправился строить карьеру. В какой-то момент смекнул, что неплохо ли иметь ходящий контейнер для информации, и, воспользовавшись моей болезнью, он вживил мне в мозг имплантат. Пригодилась доченька. Иногда звонил,узнавал, всё ли у ходячей болванки в порядке. А перед смертью, не сумев зачем-то связаться с вами, он использовал меня. И плевать ему было на тот момент, как я буду жить. Будут ли меня считать чекнутой, как, например, мой жених, вернувший кольцо за месяц до регистрации брака. Аннулируют ли мой диплом, и где в итоге я вообще окажусь. Он даже вам обо мне ничего не говорил. А зачем? Такая несущественная деталь, о которой вы и не подумали ни разу за два года.

Крас закрыл лицо ладонями и тяжело выдохнул. Видно было, что он пытается подобрать слова, да только не выходит.

— Форматните уже меня и отпустите с миром. Заберите, что там в меня сгрузил папочка, и на том расстанемся. Я не знаю вас, а вы меня.

— Эль, твой отец… он…

— Он умер в тот момент, когда провёл меня, ещё совсем девочку, через дверь приюта. Он умер тогда. Я росла сиротой. И я не хочу его для себя воскрешать. Он умер.

— Эль! В тебе говорит обида. Но…

— Вы правда были его другом? — не успокаивалась я.

— Да, лучшим. С детства… Ещё со времён, когда наши матери нам подгузники меняли. Мы называли друг друга некровными братьями. Я приходил к вам в гости, когда ещё твоя мама… Когда она ещё была жива и между ними не случился разлад.

— Тогда будьте прокляты и вы. Вы к своему коту больше заботы проявляете, чем я видела за всю жизнь, Крас.