Книга Искушение недотроги. Ставка на темного ректора, страница 14 – Мария Лунёва

— С распущенными пойду, — пробормотала, вспомнив и о причёске.

— На бал никак нельзя. Так что сюда придёшь, днём у меня помощница работает, руки у неё золотые. За монетку такую красоту соорудит — все обзавидуются, — рыжеволосая хозяйка салона завела меня в мастерскую, скрытую в задних комнатах, и указала на длинный ряд готовых платьев. — Все это отказы. В основном потому что дамы не всегда согласны с первыми обмерами и полагают, что если стребуют платье с талией поуже, то оно каким-то чудом на них налезет. Но нет. Здесь никакая магия не срабатывает. Ни бытовая, ни кулинарная. А ты девушка стройная, думаю, приоденем тебя так, что никто и не догадается, что не на заказ сшито.

— Это я удачно на ваш салоннатолкнулась, — я обошла длинную горизонтальную стойку с яркими платьями разных фасонов. Что-то мне сегодня ну во всём везёт…

Моя рука потянулась к изумрудно-зелёному наряду, расшитому по лифу мелким бисером. Он так ярко переливался в свете ярких свечей, что казалось — это настоящие осколки драгоценных камней.

— Достойный выбор и размер подходящий. Где будет свободно, ушьём за несколько часов.

Приложив платье к плечам, я повернулась к зеркалу. Глубокое декольте, подол из тончайшего шёлка…

— Вы очень талантливы, — я не могла этого не признать.

— Бытовой маг, — похвалилась она. — В молодости мечтала покорить столицу, но быстро поняла, что моё счастье не в деньгах, а в том, что я делаю. Мне нравится полёт фантазии, возможность творить по своему выбору, а не строго по пожеланиям аристократок, у которых порой и вкуса-то нет. Так что я всем довольна.

Я слушала её и крутилась у зеркала.

— Иди уж примерь, — она указала на широкую примерочную.

… Через полтора часа, петляя в глубоких сумерках по узким улочкам, я спешила обратно в академию, прижимая к груди два драгоценных увесистых свёртка с платьями и подходящими к ним туфельками. Одно для аукциона, а второе — то самое изумрудно-зеленое — для бала.

Дело было за малым: пройти через привратника.

— А не велено в столь поздний час никого пропускать, — седовласый пожилой мужчина с носом-картошкой таращился на меня через окошко калитки. — Вот где ходила, туда и иди.

— Да как вы можете! — возмутилась я. — Задержалась не по своей воле. И вместо того чтобы посочувствовать, вы еще и голос на меня повышаете! — Я включила в себе аристократку. — Тьма такая. Экипаж не найти. Я из города пешком, с одной мыслью — живой бы остаться. И, к счастью, добралась. Устала, замерзла, а вы! Да я завтра жалобу на вас писать буду, что оставили меня в сложном положении, в опасности за стенами. Посмотрю, как вы с моим опекуном разговаривать станете, когда дядюшка узнает, что его племянницу вот так на холоде держали.

— Студентка, — раздался в этот момент за спиной приятный бархатистый голос.

Не веря в свою удачу, я обернулась и выдохнула:

— Профессор Арлис, — в груди от волнения сердце забилось с такой силой, что, казалось, оно пташкой рвется из силков.

— Что у вас здесь происходит и почему в столь поздний час вы не в своей комнате? — он хоть и говорил строго, но при этом улыбался.

В глубине его синих глаз можно было утонуть в беспамятстве.

— Отвечать будем? — его улыбка стала шире.

— Задержалась у модистки. Не рассчитала время, а уйти было ну совсем никак, — пролепетала я. — Экипаж не нашла, и вот. Пожалуйста, попросите меня пропустить.