Книга Заклинания и памперсы. Хроники выживания в садике N13, страница 59 – Аллу Сант

На мгновение я вновь перенеслась в прошлое, в то самое время, когда мы сидели вместе в библиотеке академии и в перерывах между поцелуями обменивались своими мечтами. Я мечтала менять жизнь людей, делать ее лучше, и сейчас я с удивлением понимала, что своей цели достигла. Пускай и весьма нетривиальным способом. Совсем не таким, какой я рисовала в своей голове, но я каждый день с утра до ночи меняла жизни этих детей и не только их, но и их семей и тех, кто еще не родился. На моих глазах эти детишки становились стабильнее и отправлялись в академию строить свою жизнь. Да что там! Чего одна история Гарри стоит! Он ведь сейчас будет обеспечивать всю свою семью, и родителям дом купит, и старших, и младших на ноги поставит, и все это сможет еще до того, как попадет в академию. А Мария! Она ведь вообще уникальна! Таких и в истории немного, а ведь ей хотели просто запечатать магию! Сделать калекой, лишить всего! И что бы с ней было?

И сейчас он предлагает мне променять все это для того, чтобы стать герцогиней, рожать детишек и перекладывать бумажки с одной стопки в другую? Нет, так дело не пойдет! Эта маленькая молоденькая дурочка пошла бы за красавчиком герцогом на край света, не смотря ни на что. А я? Я просто не могу предать саму себя, предать детей, для многих из которых, пускай они этого и не понимают, я — последняя надежда. Как я буду смотреть себе в глаза каждое утро?

Уж лучше вырвать из груди сердце и идти вперед с дыркой в груди, но с высоко поднятой головой, чем каждый раз, проходя мимо зеркала, отводить взгляд.

Герцог Эндрю дель Гельд

Я предложил Марианне то, о чём она мечтала столько лет, то, о чём я и не мечтал, а она просто рассмеялась мне в лицо. Это было настолько сильным шоком для меня, что я просто стоял, не в силах пошевелиться и вообще хоть как-то осознать происходящее. Настолько нереальным и фантасмагоричным мне это всё казалось. Разве может человек так сильно измениться? Нет, этого просто быть не может.

— У тебя кто-то есть? — поинтересовался я и не узнал свой голос, он был буквально раздавленным.

Как же сильно я ошибался, когда тогда думал, что мне больно, когда получил то письмо, в котором Марианна оставляла меня ради карьеры. Нет, тогда это была не боль и даже не рана, так легкая царапина. А вот сейчас, когда она рассмеялась мне прямо в лицо, было по-настоящему невыносимо.

— Да, — не дрогнув, ответила Марианна, а мне показалось, что мне влепили пощёчину. — У меня есть около пятидесяти детей до академического возраста и ещё примерно столько же штата, который я несколько лет собирала по крупицам со всей страны, — ответила она мне так, словно совсем не поняла моего вопроса, и это меня прилично взбесило.

— Я говорю про мужчину? — потребовал я и даже сам поморщился, уж больно нотки моего голоса напоминали те, что нередко бывали у моей матери, когда она требовала от меня ответа. Неужели я становлюсь на неё похож?

Я тут же поспешил выкинуть тревожащую мысль из головы, она сейчас явно была не к месту.

— Эндрю, мне жаль тебя разочаровывать, но я не променяю детей на мужчину, — ядовито произнесла Марианна, а я одновременно умудрился испытать как жгучую ярость, так и невероятное облегчение. Мне было больно и обидно оттого, что мне предпочли детский сад. Точнее, даже не так: у меня просто в голове не укладывалось, как мне вообще могли предпочесть это заведение. И в то же время мне было определённо полегче от того, что во всей этой истории, которую нельзя было назвать приятной, не был замешан мужчина.