Книга Одарена, особо опасна и в розыске, страница 6 – Нинель Мягкова

Когда я завершала макияж легкими штрихами перед зеркалом в прихожей, с кресла изволил подняться кот. Оглядел меня, выразил одобрение негромким урчанием и потерся о ноги, добавляя шерсти образу.

— Вот теперь порядок, — я благодарно почесала пушистую щечку. — Спасибо, приятель.

И бодро постукивая экспроприированной в последний момент тростью по ступенькам, поспешила вниз.

Не обеднеет хозяин квартирки, я ему пару ассигнаций оставила в качестве извинения. Палка была увесистой, хорошо сбалансированной, ручка легла в ладонь как влитая. Если что, отбиваться сгодится.

Пока спустилась, окончательно вошла в образ. Старичка в старомодном костюме я видела рядом с домом регулярно, мы иногда даже здоровались у прилавка ближайшей бакалеи. Неизменная шляпа, торчащие из-под нее неряшливые седые бакенбарды и бородка клинышком довершали образ. Кофр спрятался в сумке на колесиках,которую я нашла на кухне. Клетчатая хозяйственная тарантайка выглядела достаточно потрепанной, чтобы не вызывать желания в нее заглянуть. Я еще придавила ее слегка, чтобы создать иллюзию пустоты внутри.

Сложнее всего было сымитировать обвисшую сморщенную кожу. Точнее, сделать это убедительно. У меня имелся желеобразный состав, застывавший на лице как мгновенная маска, но его надо было нанести так, чтобы создать убедительный рельеф, а не шрамы от ожогов. Ну и пара штрихов — тут родинка, там бородавка, здесь пигментация россыпью. Благо память на лица у меня превосходная.

Получилось неплохо. Если не начнут ковырять и присматриваться к глазам — не отличить. Линзы успешно скрывают мой истинный цвет, из-за них же постоянно набегают слезы — как у стариков бывает. Вот только мешают они — сил нет. Ненавижу их носить, но что поделать, вдруг кого знакомого встречу? Старик, насколько мне известно, раскланивается с половиной района. Будет странно, если вдруг начнет всех игнорить и отворачиваться.

А странности привлекают внимание.

Удары тростью зазвучали звонче — я ступила на мостовую.

Меня тут же остановили, вежливо, но непреклонно.

— Вы куда? — строго вопросил один из полицейских.

Я про себя только успевала возносить благодарность небесам, что на задержание послали местные органы власти, а не профессиональных ловцов. Что это — небрежность, презрение к «бабе» или недосмотр, но повезло мне по-крупному.

Будь на месте стража порядка любой из натасканных мною же старшекурсников или выпускник, прошедший семинар, меня уже давно просканировали бы на предмет отпечатка ауры. Он у всех уникален, и подделать его сложно. Изменить, исказить — запросто, что я сейчас и делаю. На шее амулет, меняющий характер силы и не позволяющий засечь. Но вот притвориться полноценно дедом я не могу. Если полезут в общеимперскую базу, да сопоставят…

Но местным дозорным не хотелось возиться со сложной техникой и бюрократией.

— Это мистер Шефферд, я его знаю. Живет в этом доме. Связей с подозреваемой не имеет, — вмешался краснощекий молодой полицейский и даже военное приветствие изобразил.

Пришлось повторить. Вроде не перепутала — меня пропустили без дальнейших вопросов.

Сложнее всего было сдержаться и не припустить по пустой, перекрытой с двух сторон улице. Спину буравил десяток настороженныхвзглядов, и приходилось старательно горбиться, шаркать, волоча за собой громыхающую по мостовой тележку, и то и дело поправлять шляпу суетливым движением, подсмотренным у старикана в одной из очередей.