Книга Продана Налгару, страница 35 – Каллия Силвер

Сердце забилось как молот.

Затем он опустился… его лицо оказалось между её бедрами.

Она напряглась.

Этого не должно происходить. Её украли, пленили.

И всё же…

В животе горячим узлом свернулось предвкушение. Кожу покалывало. Бёдра предательски дрогнули.

Его дыхание призраком коснулось внутренней стороны бедра.

Она уставилась в потолок; ярость и унижение боролись с чем-то более тёмным.

Откуда, чёрт возьми, он знал?

Он не был человеком, но двигался как мужчина, который всё понимал.

Казалось, он узнал её тело с первого вдоха, считывая его без всякого перевода.

Она никогда не чувствовала ничего подобного.

Словно стихия, которая не спрашивает разрешения.

Но в этом было и благоговение, странная сдержанность, словно он поклонялся, даже когда покорял.

Он даже не коснулся её там по-настоящему.

Тело задрожало, и не только от страха.

Нет. Не надо,— твердила она себе, пока тело предавало её, пока разум раскалывался на части.

Она едва успела сгруппироваться, как его рот прижался к ней.

Всё тело пронзило током, позвоночник выгнулся дугой, запястья оказались беспомощно прижаты. Его сила давила на неё с сокрушительной точностью.

Сорванный стон вырвался из горла.

Он не остановился.

И боги, он знал. Каждое движение языка, каждое медленное нажатие уводило её всё дальше от сопротивления.

Это было ошеломляюще. Постыдно. Разрушительно.

Это не должно приносить удовольствия.

И всё же приносило.

Сильнее, чем что-либо прежде.

Слёзы брызнули из глаз — не от боли, а от беспомощности. От того, что её познали так, как никто никогда. От того, что её лишили контроля удовольствием, ане насилием.

Она извивалась, разрываясь между яростью и капитуляцией, а его хватка лишь слегка усилилась, напоминая, что она никуда не денется.

Сесилия уткнулась лицом в подушку, заглушая сдавленный звук в горле.

Потому что он уничтожал её.

И делал это своим ртом.

И она ненавидела его за это.

Почти так же сильно, как ненавидела ту часть себя, которая хотела большего.

Её тело рассыпалось на куски. Ослепляющий поток ощущений вырвал крик из горла — крик, который она пыталась проглотить, но не смогла.

Он прошел сквозь неё, охватывая всё тело спазмами. Спина выгнулась, конечности дрожали, хватка оставалась неумолимой. Она никогда не испытывала ничего подобного.

Когда последние волны схлынули, она обмякла, влажная от пота и дрожащая; разум превратился в вихрь ярости и неверия.

Потому что он всё ещё был там.

Всё ещё держал её.

Лицо Зарока нависло над ней, нечитаемое — пока медленная улыбка не изогнула его рот. Не жестокая и не насмешливая. Просто глубоко, животно удовлетворённая.

Словно он победил.

Хватка ослабла, но он не отпустил. Он смотрел, красные глаза светились, как угли, вбирая каждый дюйм её тела.

Она встретила его взгляд не моргая, в глазах плескалась чистая ненависть.

Голос был низким и сорванным.

— Я, блять, тебя ненавижу.

Переводчик повторил слова идеально.

Выражение лица Зарока поначалу не изменилось. Затем зрачки сузились, тело напряглось — не от гнева, а от чего-то более тёмного. Её ярость, казалось, лишь усилила его заворожённость.

Затем, без единого слова, он наклонился.

Она напряглась — пока не почувствовала.

Его губы у её шеи.

Не целуют, а прижимаются. Примеряются.

Она судорожно вздохнула.

— Нет…

Слишком поздно.

Острая боль, две иглы пронзили кожу, прямо над ошейником. Затем жар. Пульсирующая, тянущая сила, словно что-то древнее пробудилось и начало кормиться.