Книга Продана Налгару, страница 71 – Каллия Силвер

— Любого, кто посмеет пойти против меня, ждет та же участь.

Он коротким жестом указал на голову Велкара.

— Но верность… — его голос стал тверже, глубже, — верность всегда будет вознаграждена.

Ропот пробежал по залу. Колени согнулись. Головы склонились. Окровавленные воины Налгар как один опустились на колено, их взгляды были яростными и непоколебимыми.

Сесилия почувствовала, как колотится сердце. Она не была одной из них — не по крови, пока нет, — но что-то в ней встрепенулось при этом зрелище. Потому что верность значила здесь всё. Она значила жизнь. И теперь она это понимала.

Взгляд Зарока снова нашел её. В нем было что-то похожее на гордость, что-то первобытное и всепоглощающее. Он протянул руку — жест был едва заметным, но властным, и она шагнула к нему без колебаний.

Она была его. И каким-то непостижимым образом этот залитый кровью зал, этот мир огня и руин стал казаться ей домом.

Глава 46

Ночь окутала цитадель — прохладная и неподвижная; красное солнце скользнуло за зазубренный горизонт. Пожары, вспыхнувшие во время битвы, были потушены, дым унесен пустынным ветром. Теперь в залах царила тишина, кровь отмыта с камня, тела убраны. Порядок был восстановлен.

Сесилия погрузилась в теплые воды личной купальни Зарока; жар проникал в усталые мышцы, смывая вонь и грязь этого дня. Напротив нее в бассейн опустился Зарок, вода плеснула через его широкие плечи. Его темные волосы, мокрые и распущенные, струились по спине черной рекой.

Она поймала себя на том, что засматривается на него — на твердые плоскости его груди, рельеф мускулов на руках. Она и раньше восхищалась им, но теперь… увидев его в бою, увидев, для чего создано его тело — каждое брутальное, идеальное движение — она чувствовала глубокий, жадный трепет.

— Это… — начала она голосом более мягким, чем намеревалась, — обычное дело для тебя? Сражаться вот так?

Уголок рта Зарока дернулся в чем-то, что не было похоже на улыбку. Он лениво повел плечом, капли воды заскользили по коже.

— Случается время от времени.

Пауза.

— Я привык. — В его тоне слышался почти лишенный веселья юмор — ироничный, острый.

Сесилия покачала головой, с губ сорвался судорожный смешок. — Это безумие.

Он подошел ближе сквозь толщу воды, и вот уже его руки на ее бедрах — крепкие и собственнические.

— Это моя жизнь, — просто сказал он, наклоняясь к ней. Его губы коснулись ее челюсти, шеи, дыхание обжигало ухо. — А теперь… она и твоя тоже.

Пульс подскочил. Она чувствовала плотное тепло его тела, жар, исходящий от него, и когда его руки обвили ее, мир за пределами этого бассейна перестал существовать. Она была обнажена в его объятиях, вода колыхалась вокруг них.

И под поверхностью она почувствовала его возбуждение. Обоих.

Дрожь пронзила ее. Тот голод — темный и всепоглощающий — снова поднялся в ее крови.

— Ты никогда не смогла бы сбежать от меня, — промурлыкал он у ее горла низким голосом, похожим на грубый шелк. — Теперь ты это понимаешь. Земля для тебя потеряна. Твоя старая жизнь… ушла.

Его рука скользнула по спине, очерчивая изгиб позвоночника.

— У тебя не было времени оплакать ее. Ты оплачешь. Со временем. Возможно, ты еще увидишь то место, если это будет возможно. Ноты никогда не будешь прежней.

Она сглотнула, дыхание перехватило. Он был прав.

Она не оплакивала. Но она приняла.