Книга Мой крылатый капитан, страница 69 – Анна Тарханова

Твердя себе, что у меня нет выбора, что от меня зависит жизнь капитана и всей команды и «успокаивая» себя тем, что этот день все равно для меня последний, я, почти падая в обморок, заставила себя посмотреть красноволосому в глаза и прошептать:

— Я отдам их. Только сохраните ему жизнь.

Пелена слез затопила мои глаза и потому я не видела реакции Дорока, только услышала, как он судорожно вздохнул. Натяжение цепина ошейнике ослабло. Затем где-то вдалеке взвыла толпа.

Опустошенная и разбитая, я так и осталась стоять на коленях, хотя меня уже никто не держал. Апатия, навалившаяся на меня, была такой безграничной, что я даже не обернулась узнать, выполнил ли шестирукий свою часть сделки. В некоторой степени это было уже неважно — той меня, что готова была отдать свои крылья за жизнь капитана уже просто не существовало. И хотя крылья пока все еще были при мне, я уже не чувствовала их своей частью. Напротив, их привычная тяжесть была теперь только напоминанием о моем предательстве.

— Это было красиво, — голос Дорока был спокоен и почти равнодушен. От былого возбуждения не осталось и следа. — Вставай, — приказал он мне. — Твоего крылатого отправили к медикам. Тут больше нечего делать.

Я не шелохнулась. Какая разница, где их отрежут? Лишь бы все быстрее закончилось…

— Эй, — красноволосый взял меня за волосы, заставляя подняться и повернул к себе. Видимо, увиденное на моем лице ему не понравилось, потому что он вдруг отвесил мне пощечину, больно обжегшую кожу на правой щеке. Я вздрогнула и немного пришла в себя.

— Вот так, — удовлетворенно прокомментировал Дорок, заметив изменения. — Тебе еще рано уходить, девочка. У нас с тобой на сегодня еще очень большие планы, — почти нежно добавил он, заботливо поправляя на мне одежду. Потом подошел к стене, отцепил карабин цепи и намотал ее себе на руку. — Сначала заглянем к медикам, пусть проверят тебя и как следует подготовят к ритуалу. Может, даже встретишь там своего крылатого. С удовольствием расскажу ему, как самоотверженная маленькая соплеменница спасла ему жизнь, — шестирукий задумчиво помолчал и спросил. — Как думаешь, он оценит твою жертву?

Дорогу я не запомнила. Я брела за Дороком, уныло глядя себе под ноги и лишь изредка бросая взгляд по сторонам, когда цепь очередной раз натягивалась, болезненно впиваясь шипами в уже расцарапанную кожу.

Одни коридоры сменялись другими, повсюду в доме красноволосого царила упадническая роскошь, напоминавшая о былом величии ныне вымирающей цивилизации. Облупившиеся фрески ябедничали о том, какую катастрофу пришлось пережить этому миру по вине зарвавшихся иторцев.

Наконец, Дорок остановился. Я ожидала увидеть какой-то зал или дверь в комнату, но шестирукий отчего-то привел меня под лестницу. Пошуровав за пазухой, он достал небольшой ключ. Неприметная дверь неожиданно бесшумно открылась, и красноволосый потянул цепь, недвусмысленно намекая, чтобы я зашла первой.

За дверью оказался темный коридор. Я осторожно сделала несколько шагов, и дверь позади меня захлопнулась, оставив в полной темноте.

Я успела вскрикнуть от испуга, решив, что он так и оставит меня в этом жутковатом месте, но тут же резко зажмурилась, от ударившего в глаза яркого света.

— Вперед, — Дорок грубо подтолкнул меня сзади. Пришлось привыкать к освещению на ходу.