Онлайн книга «Яд под кожей»
|
На удивление, ужинаю я хорошо. Тереза отварила макароны, а я натёрла в них сыр и приготовила салат. С непривычки полчаса проваляласьна кровати, не вставая. Наелась, впервые за долгое время. В комнате горел свет весь вечер. Тучи вновь нависли над академией, из-за чего ни луна, ни звёзды сегодня не освещали территорию. Я выполнила все задания преподавателей и улыбнулась сама себе. — Вот видишь, Апельсин, какая я молодец, — встаю со стула и беру его на руки, начиная кружить. Нужно лишь решить вопрос с телефоном. Связь мне очень нужна. Хорошо, что я не потеряла банковскую карту. Отчим с мамой пообещали закинуть немного денег на днях, чтобы я смогла купить новый. Нужно будет съездить в город, проверить баланс и взять хотя бы недорогую модель. Единственное, что очень злит и царапает сердце — это фотоаппарат. Подарок. На такой мне копить очень и очень долго. Настолько я берегла и любила его, что сердце сжимается от обиды. Жаль, что отомстить Готье я не смогу. Не настолько я отчаянная. Но если вдруг он подойдёт и пристанет ко мне снова, я врежу ему и буду бить долго. Если, конечно, он не пресечёт мои попытки в первую же секунду. А он ведь пресечёт… Ублюдочный Готье. Ненавижу тебя всем сердцем. Меня выбрасывает из мыслей, когда я сижу на краю кровати, а Апельсин носится со своим звенящим шариком, что Тереза купила ему, когда я болела. Раздаётся раскатистый, оглушающе мощный поток грома, заставив вздрогнуть. Рыжее чудо встаёт на дыбы. Хвост вверх, глаза зелёным светятся, а как рычит… Свет гаснет. — Твою мать… Встаю с кровати, намереваясь идти к Терезе, у меня ведь даже телефона нет, не то, что фонарика. Беру пушистика на руки и выхожу в коридор. Становится страшно. В такой атмосфере сразу слышны и треск половиц, и скрип двери. И эти мрачные жуткие тени, гуляющие по стенам, когда сверкает очередная молния. Сердце колотится, Апельсин на взводе. Спина и вовсе взмокла. Но стоит мне выйти в коридор, я вдруг вижу в конце коридора две жёлтые точки. Ступор. Я ловлю ступор, что держит меня в тисках несколько секунд, перед тем, как я начинаю оглушительно вопить на всю, мать его, академию. Не зная, куда бежать, я резко сажусь, закрывая глаза, и ору. До тех пор, пока меня не касаются чьи-то руки. — Эй, Эмили! Тише, тише, — голос Терезы помогает прийти в себя. — Что случилось? Это всего лишь гроза. Жмурюсь, ведь мне в лицо светит яркий свет фонаря. Делаю глубокие вдохи ипринимаю руку Терезы, что помогает мне встать. Мы заходим в комнату Терезы, где обе ложимся на узкую кровать, накрываясь тонким пледом. — Трусиха, — смеётся Тереза, толкая меня плечом. Цокаю, смотря на пятна света, что играючи носятся по потолку. — Вообще-то меня напугали жёлтые глаза в темноте. Морщусь, вспоминаю эту странность. Словно хищник из ночи наблюдает. Прямо как в фильмах ужасов. От одних мыслей зябкие мурашки по спине пробегают. До самого копчика. — Жёлтые? Хм… — Что «хм»? — У кого в академии могут быть жёлтые глаза, если тебе не померещилось? О нет… — У кого? — тихонько шепчу, широко распахивая глаза. Адам Готье… — Ну… таких тут на пальцах посчитать можно, — отвечает и поворачивается ко мне, подложив руку под голову. — Но они все никакого отношения не имеют к нашему крылу. Хищные птички высокого полёта, — усмехается с отвращением и закрывает глаза. Но потом вдруг выдаёт такое: — Один только Готье трётся сегодня у крыла. А где, кстати, Апельсин? |