Онлайн книга «Взгляд зверя: его истинная»
|
– Ууу, Грейс, ты меня в могилу загонишь, – проворочал я, решительным шагом направляясь к двери. Превращусь на улице в волка. Лучше уж быть бродячей собакой на улицах города, чем голым извращенцем за рулём. – Ты что, уходишь от меня? Бросаешь?! – прорычал моя разъярённая львица, – Но я ещё хочу! Тебя хочу, слышишь?! – Слышу! Но нельзя! – Я что, тебе совсем не нравлюсь? – малышка захлопала своими прекрасными глазками, готовая вот-вот расплакаться. – Нравишься… – сердце разрывалось, так не хотел уходить… Да что ей говорить? Она же не поймет сложных конструкций: «ты не отдаешь себе отчёт в том, что делаешь. Поверь, ты бы так не поступила, если бы была в ясном сознании. Мне нужно идти. Мы встретимся, когда ты придёшь в себя». Грейс поняла только слово «нравишься». А ещё поняла, что ее большие глазки меня не разжалобили и убежала куда-то. Вздохнул с облегчением. Пусть лучше обижается, чем потом плачет… Но она вернулась с апельсином, разрезанным пополам. Не понял… Грейс вытянула руку, сделала грозное лицо и сжала плод, брызнув в мою сторону апельсиновым соком. Концентрированным апельсиновым соком! Вот черт! Все псовые не любят цитрусовые,а у оборотней это возведено в абсолют. Это все равно что фумигатор, умноженный на тысячу. Неприятно – не то слово. С утра покроюсь волдырями и не буду ощущать никаких запахов, кроме гнилого мяса. А мне в понедельник в сыскной, на место преступления. – Так, Грейси, стоп, – я выставил вперёд руки, пытаясь защититься от ее оружия. – Не глупи. Давай, мы сейчас все немного выдохнем и успокоимся, а ты мееедлеено выбросить эту штуку, хорошо? Откуда она знает, что оборотни боятся цитрусовых? Она даже не знает, что я оборотень. Да что вообще происходит?! – Нет, не выброшу! – грозно воскликнула Грейс, сверкнув своими львиными глазами. Злится. Поняла, зараза, что ее слезы меня не уговорят. – Брызну в твою сторону, если попытается сбежать! – Грейс, ты только спокойно… – А ну пошел на кровать, живо! И она начала надвигаться на меня, а я пятиться. Я пятился и пятился от угрожаемого мне апельсина, назад, пока не упёрся в кровать и не полетел вниз. – Вот блин, – ещё раз выругался я, когда встретил глазами потолок. А в этот момент Грейси успела выбросить апельсин, подскочить ко мне и сесть сверху. Я даже не успел выдохнуть! – Ох, – только и успел простонать я, почувствовав сладость, пленившую меня. – Ох, – вскрикнула Грейси, почувствовав внезапную боль. В воздухе ощутился острых запах невинной крови. Я стремительно поднялся, скинул куртку и обнял девушку, нежно прижав к себе. Она всхлипнула, прильнул ко мне, как мокрый птенчик. И затихла… Грейси вдруг изменилась. Стремительно, непредсказуемо – как и все, что она делает… из разъяренной львицы она превратилась в ласковую, застенчивую кошечку, такую нежную и уязвимую… по ее щеке скатилась одинокая слеза. Все, пути назад нет. Это уже случилось, и не важно, что будет потом. Я проиграл. Снова ей проиграл. Но на этот раз захотел этого сам. – Больно? – спросил я и погладил свою девочку по голове. – Немножко, – выдохнула она, и на мгновение мне показалось, что туман в ее глазах рассеялся. Я прильнул губами к ее губам, а она мне ответила… |