Книга Жена проклятого графа, страница 45 – Надя Лахман

– Мы отомстим за ее смерть Рейвену и его друзьям. Всем, до единого, – мужские губы изогнулись в жесткой ухмылке, демонстрируя зубы с заостренными клыками, глаза вспыхнули предвкушением. – Не важно, что Элору убил не сам Рейвен, а его чертов Охотник. Не важно, что Элора напала первой, решив, что справится с ним одна, пока Рейвен преследовал тебя. Главное, что равновесие, длившееся столько веков, формально нарушено именно им.

Мужчина замолчал, улыбаясь собственным мыслям.

О, как долго он ждал этого! Малейшего повода со стороны своего злейшего врага. Но Рейвен был умен и осторожен, этого у него не отнять. Зато теперь… Элора сама виновата – самонадеянная идиотка, решившая, что у Арделиана к ней могли остаться какие-то чувства и сжираемая ревностью, толкавшей ее на глупости.

«Что не мешало ей кувыркаться со мной в постели», – цинично подумал Гохан и вновь обратился к Авичи, продолжавшему смотреть на него немигающим взглядом:

– Где то, что я просил достать?

Молча, не говоря ни слова, граф протянул ему сложенный вчетверо батистовый платок, внутри которого запеклась кровь девчонки, этой новой жены Арделиана, которуюон так и не успел попробовать. Жаль. Это была бы сладкая месть ему… им обоим. Но ничего, он обязательно рано или поздно добьется своего. А ждать Авичи умел так хорошо, как никто другой.

Граф внимательно наблюдал за тем, как Гохан медленно разворачивает платок, а после прикладывает его к своим губам, пробуя языком кровь. Чувствуя ее обладательницу даже отсюда, за многие мили от замка. Глаза его закрылись, ноздри хищно трепетали.

«Узнал!» – понял Эвандер и не ошибся, когда леденящий взгляд вновь обратился на него, и Гохан произнес только два слова:

– Это она.

Утром я проснулась поздно и сладко потянулась в постели, нежась под мягким, как облачко, одеялом. Лихорадка отступила, и я чувствовала себя абсолютно здоровой, а еще… неимоверно счастливой. Рейвен, как и обещал, остался со мной до самого утра, охраняя мой сон, покрывая легкими поцелуями волосы, шею, лицо, так что в какой-то момент я не вытерпела этой сладкой пытки и захотела большего.

Его губы нежно коснулись моих, даря блаженство, и тут же поцелуй стал более настойчивым, властным, заставив меня застонать, теснее прижимаясь к сильному горячему телу. Или это было жарко мне? Впрочем, не важно. Мы сгорали в этом пламени вдвоем, снова и снова: до криков наслаждения, что рвались изнутри, до сбившегося дыхания, которого уже не хватало, до щемящего чувства, рвущего душу. Нежности. Страсти. Любви, о которой мы впервые сказали друг другу этой ночью, подтвердив наши брачные клятвы.

В приподнятом настроении я умылась, оделась в светлое платье и мягкие домашние туфельки, приготовленные мне Лирой, и направилась вниз. Хотелось петь и танцевать, хотелось обнять целый мир, а еще… теперь я была готова поговорить с моим мужем откровенно. Сказать, что видела его истинное отражение в зеркале, и не боюсь его настоящего. Принимаю таким, какой он есть, а в ответ прошу лишь не скрывать от меня правды. И о портрете в том числе.

Я знала, что сегодня утром Рейвен собирался на утреннюю тренировку, поэтому уверенно завернула было в сторону открытой галереи, протянувшейся вдоль второго этажа, когда услышала знакомые голоса. И то, что я услышала, заставило меня сначала замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться, спрятавшись за поворотом.