Книга Королева Нагшиара, страница 13 – Кристина Нордис

А я укусила. Мой он. Первый, кто предложил свою кровь. Ммм вкусно! Впервые пробую кровь живого разумного. Не холодную в бокале, что отец иногда привозил, а такую — горячую и отданную добровольно истинным хранителем. Чувствую на моей татуировке еще один лучик загорелся — и знаю у него тоже. И благодарность и радость на краткий миг от него мне и от меня к нему прокатилась волной. А еще мою руку браслет обвил и татуировкой стал. Обручила нас Тьма.

Спас он меня. Вот просто пришел и спас. Даром, что небольшой. А мне ничего от этих красавцев и не надо.

И рану на руке лизнул, приказывая крови остановиться, и его она послушалась. Обвился вокруг меня, сидящей, кольцами и я почувствовала, как замерзла, а он теплый, только поначалу кожа холодной кажется, остывает видимо. Или я так устала и морозит меня. А он телом как укутали так аккуратно к себе прислонил.

Убрала я клыки, чувствуя от него нежность. И радуясь ему. А остальные стоят с места не двигаясь. Ну и пусть постоят, нет у меня сейчас столько крови чтобы еще и их отпустить, а мне свою кровь предложить им гордость не позволяет. И такая слабость накатила — подняться не могу.

Крови потеряла, чуть не умерла. Нет, конечно вампира этим не убьешь, но уснула бы я надолго. Очень надолго, если бы она не остановилась.

А так душу родную нашла. И неважно, что маг он слабый, хватит на нас и моей магии, любить его буду. Да и он прижал меня, а я что — в сон клонит, да слабость дикая. Так и уснула в его руках.

— Быстро же ты променяла меня на черт знает что! — ворвался в мой мозг гневный голос черного нага.

О, неужели. И сто лет не прошло с моей смерти! То есть я конечно же успела бы за это время несколько раз полностью обезкровиться, прошло часа три не меньше как этот наг ушел.

Я устало подняла голову. Слабость еще была, но такая, что и подняться смогу, хотя так хорошо быть в тепле прижатой к груди нежно моего небольшого но храброго серого нага. Я ласково погладила его шею, желая отстраниться. Он сразу расслабился, позволяя мне двигаться, но не отодвинулся, а я все еще в накидке — ну и пусть, не желаю этим показывать себя. Пусть говорят что хотят, но в обиду нага своего не дам.

— Ты же ушел, что еще от меня хочешь? Не держу совсем, какое тебе до меня дело?

— А вот это что??? Позор на всю жизнь? — он расстегнул камзол и на широкой мощной груди так и сияла татуировка.

Все восемь лучей, а один  вообще черный. Самый яркий. Его луч. Красивый он зараза, и внешне, и тело красивое, да только буйный и хамоватый, а впрочем какая мне разница?

— Сведи!!! И иди куда хочешь с этим... убожеством таким же как и ты. И друзей моих, нагов достойных освободи, — как же мне надоело его презрение, и ведь гад зацепить больнее хочет, а у меня слабость и ругаться совсем не хочется, да и не умею.

Да, не научился он по одному вопросу задавать. Стоит и шипит. От своих слов еще больше закипает.

— Устроила тут бардак, мученицей притворилась, тварь. Кровь останавливать не хочешь. Да по мне хоть сдохни но не тут, нечего нас позорить перед всем Нагшиаром!

Я вздохнула. Серый мой уже шипел, но его никто не боится.

— Тихо, — шепнула я ему, — Пусть что хочет говорит, мне все равно. Тебя я никому не отдам.

И погладила Серого по груди. А надета на него простенькая жилетка и рубашка коричневые. Ну и ладно.