Книга Эльфийка-травница для дракона-циника, страница 5 – Лиззи Голден

— Сегодня мы разберем принцип «Непротивления силе», — раздается мелодичный голос Лаэрина. — На примере скромного растения — путаницы стелющейся.

Профессор поднимает горшок с невзрачной лианой, чтобы всем было видно.

— Ее стебли гибки и хрупки. Попробуйте сломать их грубой силой — и у вас ничего не выйдет. Но если вы проявите терпение и поймете ее природу…

Сайрен не выдерживает. Еще немного ― и он взорвется. Громко, на всю аудиторию, он выдает:

— И это мы должны считать магией? Жалкие плети для ленивых садоводов? Настоящая сила — в том, чтобы сокрушать, а не ползать у всех под ногами!

В аудитории повисает напряженная тишина. Все смотрят то на него, то на профессора, явно ожидая чего-то интересного.

Лаэрин не морщится, не орет, не ставит нолей и даже не выгоняет Сайрена из кабинета, хотя это все было бы уместно. Он лишь улыбается — той самой снисходительной, спокойной улыбкой, которая выводит из себя еще больше, чем откровенная неприязнь.

— Благодарю за столь… наглядный пример непросветленного сознания, адепт Адрастин, — говорит он без единой нотки раздражения. — Именно так и выглядит грубая сила, лишенная мудрости. Но раз уж вы так рветесь к демонстрации своего интеллекта, станьте, пожалуйста, на пару минут моим помощником.

Сайрен, польщенный вызовом, с презрительной усмешкой выходит к кафедре. «Сейчас я покажу этому травнику его место».

— Ваша задача проста, — говорит Лаэрин. — Удержите этот цветок в руке. Всего лишь не дайте ему упасть на пол.

Он протягивает Сайрену один-единственный идеально белый цветок путаницы.

Сайрентут же хватает его. Это насмешка? Сейчас он сожмет его в кулаке — и от него мокрого места не останется!

Но едва его пальцы смыкаются вокруг стебля, происходит нечто.

Из цветка мгновенно выстреливают тончайшие, невероятно прочные усики. Они обвивают его пальцы, запястье, всю руку с пугающей скоростью. Сайрен пытается дернуться, но лиана еще туже охватывает его, не царапая, но сковывая так, что ни один мускул не может двинуться. Он пытается освободиться другой рукой, но ее постигает та же участь: лианы продолжают расти и обвивать его. Он хочет использовать магию, но не может сконцентрироваться — растение уже добралось до шеи и вот-вот задушит…

Через секунду он стоит, весь опутанный гибкими, но невероятно прочными плетями, торчащими из крошечного цветка в его руке. А еще через пару секунд, кажется, не сможет дышать, из-за чего его охватывает паника. Он в ловушке и совершенно беспомощен.

— Вот вам и «жалкие плети», — по-прежнему спокойно говорит Лаэрин, обращаясь к аудитории. — Путаница не сопротивляется. Она принимает вашу силу, агрессию и использует против вас самих. Ее сила — в податливости. Мудрость, которую некоторые, — его взгляд скользит Сайрену, — видимо, никогда не постигнут.

Он щелкает пальцами. Лиана мгновенно рассыпается в прах. Сайрен, тяжело дыша, возвращается на место и еще долго не может прийти в себя.

С этого дня Лаэрин ведет себя так, будто Сайрена не существует. На его редкие вынужденные вопросы он лишь обращается к группе: «Кто-нибудь может пояснить господину Адрастину?» Он никогда не упрекает его, не выгоняет с лекций. Он не задирает его, не выводит на эмоции, чтобы Сайрен превратился в дракона ― как это делают гоблины с факультета алхимии, чтобы потом всем скопом наброситься на него и хвастаться, что победили самого дракона. Эльф просто игнорирует его и смотрит, как на пустое место. Как на ничтожество, не заслуживающее даже капли его гнева.