Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 145 – Ульяна Муратова

Сердце утонуло в нехорошем предчувствии.

Кажется, я слегка переборщила с самостоятельностью.

Моим первым инстинктом было броситься к Саше и начать оправдываться.

Но так я поступила бы раньше, а теперь усилием воли заставила себя остаться на месте и посмотреть: а что он сделает?

Я не совершила ничего плохого. Полозовскому отказала, лишней информации не выдала — моя совесть чиста, как родниковая вода.

И теперь я смотрела уже на обоих мужчин с мыслью: а как они поведут себя? Станет ли Полозовский лгать или недоговаривать, чтобы испортить наши с Сашей отношения? Станет ли Саша рубить с плеча и топить в трясине, не разобравшись?

Вот и проверю, чего каждый из них стоит на самом деле.

Если Мирияд Демьянович и смутился хоть на секунду, то я этот момент пропустила, отвлечённая клубящимися вокруг Саши тенями.

— Я разве пропустил объявление о помолвке или свадьбе? — с невинным видом спросил Полозовский у Саши. — Я искренне считал, что Анастасия Васильевна — девушка свободная.

Ох, как Саша вызверился из-за этих слов — причём ни мускул на лице не дрогнул, зато какая буря бушевала внутри!

— Ася, ты не сочла нужным рассказать гостю о наших планах заключить брак? Или вы были слишком заняты, и как-то к слову не пришлось? — саркастично спросил он, переведя взгляд на меня.

— Мы вроде бы условились не ставить другие кланы в известность об этом, — пожала плечами я, нарочно не став ни увещевать, ни успокаивать его. И даже добавила: — А что, нужно было?

Ух, как красиво закружились тени!

Полозовский хмыкнул и съехидничал:

— Если вас, Александр Теневладович, всё-таки интересует, что именно произошло, то вынужден признать: я сделал попытку поцеловать Анастасию Васильевну и получил вероломный, болезненный отказ, мощнейшим образом ударивший по моей самооценке.

— Полно вам, Мирияд Демьянович, вашу древостальную самооценку ничем не прошибёшь, — фыркнула я, чувствуя, как печёт щёки.

Не от стыда — от волнения и странного азарта.

Полозовский посмотрел на Сашу и развёл руками:

— Ох уж эти женщины, сначала оказывается, что поздним вечером они приходят не целоваться, а разговаривать о политике, а когда ты обнажаешь душу и признаёшь, насколько сильно это ранит нежное мужское самолюбие, ещё и не верят! Безжалостные существа. Полностью разделяю ваше негодование, Александр Теневладович.

— Подумайте над моим предложением, Мирияд Демьянович, — светским тоном подытожила я. — И приятной вам ночи. Саша, не клубись в проходе, пойдём лучше поедим. Я пропустила ужин и ужасно голодна.

Невозмутимо подхватив под локоть этот комок чёрной ревности, я вытащила его в коридор и тихо сказала:

— Выяснять отношения будем наедине.

После чего уверенным шагом направилась в сторону его покоев, переполненная странным предвкушением нашего первого серьёзного скандала.

То есть как ему обезглавить мой клан, устроить у меня в доме пожар и использовать мой терем в качестве шахматной доски — так это можно! Это всё ради моего благополучия.

А как мне поговорить с Полозовским — так это страх какое преступление!

Ну уж нет!

Если Саша считает, что я начну пресмыкаться перед ним, извиняться и трястись, то очень сильно ошибается. Не начну! И если он посмеет меня обидеть — то в долгу не останусь!

Когда мы наконец оказались в его покоях, первое, что я услышала — душераздирающий писк и поскрёбывания запертой в ванной Лазурки.