Книга Дорогой Монстр-Клаус, страница 23 – Мэйв Блэк

Не прошли и сутки, а я уже раз за разом подавляю стояк и желание на делепоказать ей, как всё устроено. Я хочу согнуть её пополам — и подробно объяснить, где у неё клитор и как он дрожит, когда я обвожу его языком.

Она бы таяла, стекала прямо мне на язык — пока я с жадностью ел бы её, доводя до дрожи, пока мышцы не сводили бы от удовольствия, умоляя не останавливаться.

— Да, — отвечаю слишком быстро, зная: как только она найдёт свою любовь, и мы прекратим это… мне пиздец.Я никогда не был сильным — и сейчас это подтверждается. Она сгибает меня под себя без усилия. Прошли всего двадцать четыре часа, а я уже готов нырнуть в неё с головой.

Она моргает медленно — и не подозревает, как её оленийвзгляд выбивает почву у меня из-под ног.

Я кладу ладони ей на щеки, аккуратно обрамляя её лицо, наши взгляды сцепляются, будто мир сузился до этой точки напряжения — нерастраченной, обжигающей.

Наклоняю её шею, приближаюсь, вдыхаю её запах — тот самый, что преследовал меня во всех её письмах, — и едва не стону.

— Ты пахнешь чистым сахаром, — выдыхаю ей в губы. И, блядь, это правда. Сладко, женственно — и мне хочется сожрать её всю.

Она вздрагивает под моими пальцами. Моё дыхание горячее, и я знаю — оно прожигает её изнутри.

— Арсон… — шепчет она. Это просьба или обещание — я не различаю. Но в любом случае этот звук ломает мой хребет.

Я хочу пометить её. Оставить следы на её шее, на ключицах, на груди. Вонзить клыки в кожу, пока она выгибается и задыхается. Сделать её своей.

Но это не то, зачем я здесь. Я отступаю на полшага, пытаясь вдохнуть рассудок.

— Когда тянешься к моим губам — подразни, — инструктирую, касаясь её рта. Она тихо стонет, колени подгибаются, и я обвиваю её талию, прижимая к себе.

Её язык робко проводит по моей нижней губе, замирая у пирсингов. Мой член пульсирует, когда она тянет украшение зубами.

Глухой рык вырывается из груди — первобытный, голодный. Я втягиваю воздух носом — и сталкиваюсь с её ароматом.Пиздец, пиздец, пиздец. Она как сон. И я либо сплю, либо схожу с ума.

Её язык скользит по моим губам, и я открываюсь, впуская её внутрь. Она учится быстро — смелее, увереннее, жаднее. Невинная, неопытная — но сладкая, как впервые сорванный плод.

Когда она касается языком моих клыков, облизывает каждый — я рычу так, что звенит в ушах. Хочу впиться ими в неё. Почувствовать вкус. Но держусь. Я держусь, мать его.

Она скользит по моему языку, задевает рёбра нёба, и я вдруг резко отстраняется. Её глаза блестят, огромные, взволнованные. Я не удерживаюсь — угол моего рта поднимается сам собой.

— Для удовольствия, — хриплю, голос ободран до драконьего тембра. Я в шаге от того, чтобы швырнуть к чёрту весь этот ваш план и украсть её. Перевязать лентами. Ебать медленно. Долго. Пока её тело не запомнит каждую частичку меня.

Она кусает губу и тихо скулит. В её взгляде снизу вверх есть что-то… покорное, обещающее. И я ненавижу, как сильно это связано именно с ней, а не с голодом.

— Это… было хорошо? — спрашивает она.

Я ухмыляюсь.

— Моей Радости нужно, чтобы её хвалили? — дразню, впиваясь зубами в её губу. Она издаёт чудесный звук — и маленькая улыбка тянется к моим губам. Её кивок — маленький, робкий — но он говорит всё.

— Это было идеально, Радость. До чёрта горячо.

Лицо у неё пылает, и я не сдерживаюсь — большим пальцем провожу по щеке. Скоро она будет сама просить, как именноеё трогать, как именнолизать, как глубокобрать.