Книга Пособие для зомби: как остаться позитивным, страница 55 – Татьяна Сотскова

Ненавистной же тема была потому, что многие люди очень часто не благодарят своих предков за спасение. Они живут спокойно, проявляя неуважение, путая даты Великой Отечественной и Второй Мировой. Спросишь: а что за война началась в тридцать девятом году? А они с такой уверенностью говорят, что Великая Отечественная...

И ведь даже не хотят знать, что тогда было. Не хотят говорить о блокаде Ленинграда, где хлеб выдавался по несколько граммов на человека в день, и многие умирали с голоду. Где каждый день бомбили город, и люди боялись даже из дома выходить. Не хотят об этом узнавать, а ведь наш мир построен именно на их трупах...

Я сообразила, кому и что говорю, только тогда, когда уже выплеснула всю злость на более молодом поколении, которым почти ничего не интересно. Находятся лишь единицы подростков, которые хотят узнать мир вокруг себя, а не новую модель айфона.

Я замолчала, стараясь прийти в себя. Всё же Кирин не с Земли, он понятия не имеет, что это была за война, и обвинять при нём некоторых представителей своего поколения – не правильно. Но, похоже, ему нравилась эта тема. Потому что, он начал рассказывать мне о войне, в которой участвовал его дед.

Оказалось, что здесь когда-то была расовая война. Были те, кто не желал принимать в своих городах орков, гномов и демонитов. Они хотели, что бы те жили отдельно и никак не контактировали с «нормальными». И тогда начался бунт, который перерос в настоящую войну. Она длилась семь лет. Многие погибли. Дедушка Кирина выжил, вернулся домой. И больше никогда не был прежним. А ведь он защищал орков, гномов и демонитов. Те выиграли войну, потеряв много своих.

– Твой дедушка герой, – подытожила я, когда Кирин замолчал, переводя дух. – Он столько всего сделал... И смог тебе об этом рассказать.

– Да, я им горжусь. И именно из-за этого не понимаю людей, о которых ты мне рассказывала. И понимаю, о чём ты говоришь.

Когда уже начинало светлеть, мы разошлись по своим общежитиям. Я планировала немного потренироваться, но вместо этого болтала с Кирином всю ночь напролёт. И так задумалась над всем этим, что даже не заметила, как на лестнице было что-то пролито, из-за чего я поскользнуласьи упала.

Было жутко больно, но при этом сознания я не потеряла. А ещё разболелась голова. Стараясь понять степень повреждения, я прикоснулась к голове и обнаружила там дырку. Маленькую, больше похожую на трещину, но холодная кровь всё же шла.

Ух, и кто же умудрился здесь что-то пролить? Ведь когда уходила, ещё ничего не было, точно говорю! Кому это там не спится ночью? Я пыхтела, негодовала, но собиралась пойти в свою комнату, чтобы не раздувать из случившегося скандала. Вся в своих мыслях и расстроенная от происшедшего, я не заметила, как ко мне подошли.

– А ты, оказывается, не такая уж и неуязвимая, – раздался рядом голос. О, а вот и виновники моего шикарного падения с лестницы! – Вон, как голову себе разбила. Больно, наверное?

Иолла с интересом смотрела на мои пальцы, которые сейчас были испачканы в крови. И улыбнулась своим мыслям. И чего она добивалась своим поведением? Не понимаю я эту девушку. Ну, не нравлюсь я ей, так зачем же калечить? Я ведь ей ничего не сделала.

Стараясь не обращать на девушку внимания, как когда-то мне и советовали делать, я встала с пола и вскрикнула. В голове словно что-то зазвенело и нога болит... А эта вон как стоит, зараза, радуется моим травмам! Неужели думает, что я это так оставлю? Если не отомщу, то не буду собой. Вот только придумаю, как именно... И пока я любовалась на эту девицу, удивилась тому, что моя неуязвимость не сработала при обычном падении с лестницы.