Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 73 – Татьяна Сотскова

Время для меня замедлилось. Я видел, как острое, покрытое слизью жало пронзает ослабевший щит. Видел, как Калиста, с лицом, искаженным усилием, пыталась отскочить, но было поздно. Шип с глухимчавкающим звуком вонзился ей в плечо, пробив кожу и мышцы.

Ее крик — не от страха, а от шока и боли — пронзил меня острее любого клинка.

«НЕТ!» — пронеслось у меня в голове.

Мой рев сотряс лес. Вся моя ярость, весь страх, вся мощь обрушились на Тенеклыка. Я впился в него когтями и клыками, уже не думая о тактике, только об уничтожении. Я рвал хитин, чувствуя, как подо мной ломаются кости, глухо рыча от неистовства. Слепая ярость дракона была страшнее любого магического оружия. Через несколько секунд от чудовища осталась лишь бесформенная, истекающая темной кровью груда.

Но я уже не смотрел на него. Я тут же сжался, трансформируясь обратно в человека, и бросился к Калисте.

Она сидела на земле, прислонившись к валуну, и сжимала рукой рану на плече. Ее пальцы были залиты темной, почти черной кровью. Лицо побелело, губы подрагивали. Но в ее глазах не было страха — лишь ярость на саму себя за оплошность и… извинение.

— Глупо… — прошептала она, пытаясь улыбнуться. — Отвлеклась…

— Молчи, — мой голос прозвучал хрипло, почти грубо. Я рухнул перед ней на колени, и мои руки потянулись к ране. — Дай посмотреть.

Я мягко, но настойчиво отодвинул ее пальцы. Рана была глубокой, края уже начинали пульсировать и синеть — яд.

Сердце куда-то упало. Но паника была роскошью, на которую не было времени.

— Держись, — сказал я, и мой голос вдруг стал удивительно мягким. Я приложил ладони к ее ране, закрыв глаза.

Я не шептал заклинаний. Просто… сосредоточился. Я чувствовал ее боль, ее испуг, ее упрямую силу. Чувствовал отвратительную, холодную липкость яда, расползающуюся по ее телу. И я направил на нее всю свою мощь — не грубую силу дракона, а теплую, живительную энергию жизни, которую мой род черпал из самого сердца мира.

Под моими пальцами плоть начала срастаться. Синева и отечность отступали, уступая место здоровому розовому цвету кожи. Яд испарялся, превращаясь в легкий, едкий дымок. Боль утихала, сменяясь приятным, согревающим покалыванием.

Через несколько мгновений на идеальной коже Калисты остался лишь тонкий розовый шрам — напоминание о случившемся.

Я открыл глаза. Мое собственное дыхание сбилось, на лбу выступили капельки пота. Исцеление такого требовало немалых сил. Все-таки я не целитель, и знаю лишь основы.

Я все еще держал Калисту,своего напарника во всем, за плечи, и теперь смотрел ей в глаза, ища в них боль, испуг, что угодно.

Но Калиста смотрела на меня с таким изумлением, с такой… благодарностью, что у меня перехватило дыхание. Она медленно подняла руку и коснулась места, где секунду назад была страшная рана.

— Спасибо, — выдохнула она, и ее голос был тихим и искренним.

Мы сидели так, среди обломков боя, дыша навстречу друг другу. И в этот момент между нами не было ни лжи, ни секретов, ни прошлого. Были только я и она. И тихое, родившееся в боли и страхе чудо — доверие.

Я помог ей подняться, моя рука все еще чувствовала под пальцами память о ее ране — уже зажившей, но оставившей на моей собственной душе неизгладимый след. Она пошатнулась, но тут же обрела равновесие, и я с невольным восхищением отметил про себя эту ее чертову выдержку.