Книга Месть для дракона! Цель: сердце!, страница 87 – Татьяна Сотскова

— Ой! Привет! Элиот только и говорит, что о тебе! — ее голосок звучал мелодично и так же заразительно-весело, как у Элиота, только на октаву выше.

Я заставил себя улыбнуться, отчаянно пытаясь переключиться с режима «паническая тревога» на «гостеприимный друг».

«Калиста… дядя… опасность…» — стучало в висках, но пришлось это заглушить.

— Лира! Наконец-то! — сказал я с максимально возможным энтузиазмом. — Этот парень уже всем уши прожужжал о своей гениальной поварихе. Он у нас локальный специалист по кулинарному культу Лиры.

Лира засмеялась, и Элиот тут же подхватил ее смех — они смеялись абсолютно одинаково, заразительно и немного бесконтрольно. Было почти жутко.

— Он вре-е-ет! — пропела Лира, качая головой. — Я просто готовлю. А он раздувает из этого целую эпопею.

— Это не эпопея, это священная истина! — парировал Элиот, обнимая ее за плечи. — Ты должна его накормить чем-нибудь своим. Он у нас избалован дворцовой кухней, не оценит, наверное…

— Я всё оценю! — поспешно заверил я, чувствуя, как меня затягивает в этот водоворот беззаботности против моей воли. Я сел на предложенный Элиотом табурет, чувствуя себя нелепо и неуместно.

Последующие пятнадцать минут стали для меня испытанием на прочность.Мы болтали об учебе. Элиот с комичным ужасом рассказывал Лире о строгости профессоров, она вспоминала, как он в детстве поджег скатерть, пытаясь повторить кулинарный трюк. Они перебивали друг друга, заканчивали фразы друг за друга и обменивались взглядами, полными такого полного понимания, что мне стало вдруг одиноко.

Я кивал, улыбался, вставлял какие-то шутки на автомате, но мои мысли были там, за стенами этой комнаты. В комнате №47. С женщиной, которая не смеялась громко, а предпочитала язвительные ремарки, чьи прикосновения были редкими и оттого ценными, и чья тайна сейчас, возможно, становилась мишенью для моей собственной семьи.

Моя улыбка стала натянутой. Смех — фальшивым.

И Элиот, несмотря на все свое веселье, в конце концов, это заметил. Его взгляд стал чуть более внимательным, чуть более вопрошающим.

Я поймал этот взгляд и воспользовался первой же паузой в их дуэте.

— Ребята, мне пора, — я поднялся, делая вид, что смотрю на несуществующие часы. — Вспомнил, что обещал… э-э-э… помочь кое-кому с зельеварением. Лира, было невероятно приятно. Накормишь меня в следующий раз, договорились?

— Обязательно! — она сияла мне в ответ, совершенно не заметив моей внутренней бури.

Элиот проводил меня до двери.

«Кто-то с зельевароением?» — тихо спросил он, приподняв рыжую бровь. — «Это случайно не та самая…»

— Потом расскажу, — резко прервал его я, хлопая друга по плечу. — Развлекайся. Рад за вас.

И я вышел, закрыв за собой дверь и оставив за ней гомонящее счастье. В тихом коридоре меня снова накрыло тревогой, теперь еще и приправленной горьковатым чувством одиночества. У Элиота был его якорь, его Лира. А у него… у него была загадка, которая могла обжечь мне сердце.

Он побрел к себе, так и не найдя ни совета, ни утешения. Только еще более сильное желание защитить Калисту ото всех. Даже от самой себя.

Дверь моей комнаты захлопнулась с тихим, но решительным щелчком. Я прошел несколько шагов внутрь и замер посреди беспорядка, который всего час назад казался таким уютным. Теперь я чувствовал себя в клетке.