Книга Злодейка (не) его романа, страница 7 – Юки

Я училась замечать в нем то, что герцог прятал от себя самого. Когда он смотрел на меня — в этих глазах был не только гнев. Там была боль. И я видела, как иногда его рука дрожит, когда он касается рукояти меча — будто пытается удержать ярость, чтобы не разорвать меня на месте.

Он не знал, что со мной делать. И я — знала: это мой шанс.

Каждый наш разговор был словно битва на лезвии ножа. Я не спорила. Я слушала. Я отвечала спокойно — не раболепно, но без вызова. Я искала те крошечные трещины в его броне, что позволили бы мне изменить все. Стать ближе к нему и заставить его изменить свое мнение.

И когда он ушел, оставив за собой запах стали и кожи, я села обратно к окну, вцепившись пальцами в подоконник до хруста, вновь и вновь напоминая себе, что все это лишь мир из книги.

Мир, о котором я когда-то читала, мечтая оказаться на месте главной героини. Но по злой насмешке судьбы попала в тело злодейки.

И я знала, что меня никто не спасет. Таких, как я — убивают, а не поют им серенады и не совершают ради них подвиги.

Но я не сдамся. Я исправлюфинал этой истории — даже если путь к доверию будет долгим и каждый шаг будет даваться болью.

Я снова посмотрела в темноту за окном. Снаружи пошел дождь, и по стеклу затарабанили тяжелые капли. Словно мои слезы, что я удерживала в себе.

Прижавшись щекой к холодному окну, я шепнула себе:

— Ты выживешь. Ты справишься. Как всегда.

Чтобы выжить, я должна изменить финал. Доказать всем, что я не та Зельда, которую тут все возненавидели. Но как? Если каждый шаг по этим коридорам отдавал эхом вражды? Если каждое слово, сказанное слугам, встречало лишь холодную вежливость или откровенное презрение?

Я знала, что не смогу играть роль слабой жертвы. Этого здесь не прощают. Но я умела выживать — всегда умела. В своем мире я годами строила карьеру с нуля, училась видеть то, что другие не замечали: скупой жест, дрожь в голосе, взгляд, полный сомнения. Эти навыки — моя единственная защита здесь.

Я начала с малого. Когда служанка Белла приносила мне поднос с едой — горячим хлебом, похлебкой с кусочками мяса — я не приказывала, не требовала. Я смотрела в ее глаза, и видела в них страх, но и что-то еще — любопытство, скрытое за покорностью.

— Спасибо, — сказала я однажды тихо.

Она вздрогнула — и впервые посмотрела мне в лицо.

Эти крошечные трещины в стенах ненависти — я собирала их, как драгоценности. А днем проводила часы за книгами, что лежали в моих покоях. Старые фолианты с пыльными страницами — о родах аристократов, о магических искусствах, о древних легендах. Я училась, чтобы понять этот мир — его законы, его слабости. И среди этих книг — мой собственный учебник выживания.

Он снова пришел без предупреждения. Я услышала шаги в коридоре еще до того, как дверь распахнулась — тяжелые, медленные. Эдгар не спешил. Ему и не нужно было. Эта территория принадлежала ему целиком — от ледяных подвалов до самой высокой башни.

Я опять сидела у окна, обхватив колени руками. Только здесь, глядя на мир за окном, я могла нормально дышать, ведь просторная комната казалась мне размерами с клетку. В очаге едва тлели угли, от каменного пола тянуло сыростью, и мне не хватало свежего воздуха. А когда на пороге появился герцог, я и вовсе забыла, как дышать.

Как всегда безупречный, в темно-синем камзоле, что оттенял его глаза, и аккуратно уложенными волосами. Вот только в его глазах как обычно пряталась застарелая боль и злость, а тонкие губы были сжаты в полоску, и руки едва заметно дрожали.