Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 32 – Елена Амеличева

— Утречко доброе, невестка, — она широко улыбнулась, подойдя ко мне. — А где супружник твой?

— Ушел по делам, — прикрыла орка, чтобы не получил люлей от сестрицы.

— Ну, тем лучше. Пойдем, — золовка ухватила под локоток и увлекла к избе. — Да не боись, никуда твое зверье не денется, малОе оно еще.

Ладно, я смирилась, открыв дверь. Напою ее чаем травяным да отправлю восвояси.

— Ну, кажи, — велела новая родственница, когда мы вошли в дом.

— Что казать?

— Не знаешь, что ли? — Дубина усмехнулась и пояснила, — доказательство чистоты девичьей, конечно же. Таков обычай. Наутро после первой брачной ночки родня по мужниной линии в дом является, чтобы женка новоиспеченная предъявила им простыню, которая доказывает, что в брак она невинной девой пришла.

Ну Самайн, погоди! Я сжала кулаки и зубы. Вот вернется он, наподдаю этому зеленному по самое не балуйся! Неужели не мог упомянуть о таком незначительном нюансе, что меня с утреца ждет? Вот жаб злопамятный, отомстил, так отомстил. А я теперь выкручивайся, как хочешь!

— Чего, порченая ты была, что ль? — Дубина нахмурилась. — Таки знала, что у вас все сразу сладилось! Ну, не с добра семейная жизнь начинается, но ничего, не велика беда, это мы поправим, а я никому ни словечка не скажу, можешь…

— Да нет, все есть! — я широко улыбнулась. — Только немного ге по уставу. То есть, не по обычаю. — Прошагала в комнату, где постель еще была не заправлена как раз, и ткнула в нее пальцем, — вот, все в наличии!

— О как! — глаза золовки стали квадратными, когда она углядела подушку со следами крови — от раны, что осталась на покусанном мной орке. — Это ж как вы умудрились-то, затейники? — у нее даже ушки острые к голове прижались — видимо, от попытки представить наши ночные выкрутасы, вследствие которых могла появиться метка девичьей непорочности на подушке.

— Вот так вышло, — я скромно потупилась, давясь смешком.

Получается, у нас муженек отпыхтелся за невинность, пролив свою кровушку.

— Ну, что уж есть, — Дубина пожала плечами и сдернула наволочку. — Пойдем хвалиться! — схватив за руку, потащила прочь из избы.

— К-как это? Куда? Что значит хвалиться? — нутром ощущая, что ничего хорошего ожидать не стоит, приготовилась спорить.

— То и значит, — она вытолкала меня из дома и водрузила кусок ткани с пятном на штакетник, будто флаг какой. — Так принято, не спорь. Вообще, скажи спасибо.

За что, любопытно? За позор на всю деревню? Скрестив руки на груди, исподлобья глянула на чересчур деятельную родственницу. Как бы ей так необидно намекнуть, что пора уже и восвояси некоторым удаляться?

— За то спасибо, что не повела тебя по всей деревне похваляться и каждому кровь казать честную, — золовка вздохнула. — По обычаю-то так надобно. Но я уж пожалела тебя. Ты ж городская, у вас не принято. Да и дел у тебя немерено, не до шествий. Вон, кумушки углядели, что честь девичья подтверждена, сейчас вмиг разнесут по окрестностям, — кивнула на соседок, что глядели на наволочку и перешептывались.

— Спасибо, — искренне вырвалось у меня, ведь перспектива каждому ее под нос совать вызвала ужас.

— Завсегда пожалуйста, сестренка, — она хлопнула меня по плечу, и я едва не улетела в ясли к рыси и еноту. — Ты ж теперь родня моя. Со всем помогу, обращайся! Кстати, ты ж городская, поди и курице башку срубить не сумеешь, забрезгуешь?