Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 39 – Елена Амеличева

Уставилась на него, ожидая очередное «нельзя». Но тут орк был куда более словоохотлив:

— Богиня Жизни. Считается, что она создала орков — давным-давно. Для защиты природы и животных от людей.

— Вот как? — удивленно хмыкнула и пробормотала, — интересно, откуда у нее кулон тот?

— Какой кулон?

— А это я не могу тебе рассказать! — язвительно протянула в ответ.

— Чара!

— Что? Думаешь, только тебе можно тайнами обрастать, как ежику иголками?

— Ехидна, а не жена!

— Привыкай. Значит, та Богиня Жизни меня проверяла, да? И что решила?

— Что ты хоть и пожароопасное шилопопое создание, но все же не ведьма. Ты ворожея.

— А есть разница? — недоуменно посмотрела на мужа.

— Ведьмы вредят, тянут силу из природы, — пояснил он. — Ворожеи — помогают, лечат, спасают. Природа сама им силы дает.

— Хм, ясно. Но я даже не знаю, откуда это во мне. Магия проявилась, когда сиротой стала. От тетки скрывала, знала, что иначе выгонит.

— Значит, мать твоя была ворожеей. Это по женской линии передается. А после ее смерти дар перешел к тебе.

— Мама? Никогда не замечала за ней ничего такого.

— Должно быть, она хорошо скрывала, — супруг пожал плечами. — Раз вышла замуж за человека, пришлось. А ты, кстати, полна этой силой под завязку.

— Ну да, целую избу спалила.

— Я не о том. Вспомни, в день свадьбы Бык ударил тебя в нос — пусть и не сильно, по его меркам. Разве у тебядо сих пор болит лицо?

— Точно нет! — ахнула, щупая пострадавший от рыжего мерзавца нос. — Как это? Так быстро прошло?

— Ты сама себя лечишь, Чара.

— Но почему раньше такого не было? Когда меня тетка дубасила, синяки неделю не сходили.

— Думаю, тогда твоя магия еще спала. А вот сейчас проснулась.

— Почему это?

— Причин может быть несколько. — Самайн улыбнулся загадочно.

— И какие же это причины?

— Сила ворожеи просыпается и расправляет крылья в то время, когда она, — он помолчал и закончил, — влюбляется.

Я смущенно отвела взгляд и ничего не ответила Самайну. Он тоже больше ничего не говорил. Молчание затягивалось. Слышно было, только как потрескивают дрова в костре и шумит ветер, летая на просторе.

— Чара, ты ничего не ответишь? — тихо спросил орк, ловя мой взгляд.

— Отвечу, — кивнула. — Когда придет время.

— Хоть так, — тепло улыбнулся. — Буду ждать.

Покраснев окончательно, я встала и начала собирать посуду с травы.

— Пойду помою на речке, — пробормотала и зашагала к воде.

Там присела на берегу и начала тереть утварь песочком, что приятно хрустел под пальцами. Я делала это с таким усердием, будто пыталась стереть не только остатки еды, но и смущение, жаром прилившее к щекам после слов орка. Речной ветерок шевелил пряди волос, смешивая запах воды, нагретых солнцем камешков и чего-то терпкого — то ли полыни, то ли мяты, что росла по берегу.

"Сила ворожеи... влюбляется..." — в голове назойливо кружились его слова. Я вздохнула, прополоскав тарелку в воде. Вокруг слишком много загадок: брошка, сгинувшая в пожаре, лесная дева и ее слова про выбор. Да и другого всякого-разного так много вокруг, что не знаешь, за что и хвататься. Не до любовей сейчас. Но все же...

Сердце екнуло, подтверждая, что оно несвободно. Как же в этой жизни все непросто!

Я сполоснула посуду в воде, поднялась, чтобы обратно идти, но услышала крики — детские, звонкие, возмущенные. Приставила ладонь козырьком ко лбу и вгляделась в малышню, что неслась по берегу. О, да это Пузырик! Удирает, подпрыгивая колобком, от каких-то девчонок, кажется.