Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 222 – Александр Нетылев

— …и его потеря стала первым шагом семейства Цзюй на пути к его нынешнему падению.

— Зачем вы рассказываете мне об этом, чиновник Цзянь? — спросил сын магистрата.

Мао Ичэнь обернулся и в упор посмотрел на него.

— Затем, что подозрительно похожая вещь в данный момент находится в вашем поместье. Могущественные лица заинтересованы вней; более могущественные, чем вы можете себе представить.

— Ваши обвинения абсурдны, — холодно ответил Сыма Ланг, — Где столица и где Хунань? Вы полагаете, что провинциальный магистрат настолько могущественен, чтобы прямо отсюда организовать ограбление поместья министра?

— Я полагаю лишь то, что я говорю непосредственно, — покачал головой Мао Ичэнь, — Поймите простую вещь. Мои слова про трофей Цзюй Юаня — не подозрение и не обвинение. Это просто факт. Хвост белого лиса находится в вашем поместье. Что с этим фактом делать — решать вам.

— На что вы намекаете, чиновник Цзянь? — сузил глаза сын магистрата.

— Намекаю?

Король Демонов приподнял бровь.

— Я говорю вам прямым текстом. Скоро в этом городе станет очень жарко. И вам придется, возможно, впервые в жизни выбирать, на чьей вы стороне.

Он вновь перевел взгляд на сцену и приобнял Аосянь.

— А сейчас прошу нас оставить. Мне крайне любопытно, что ждет Лю Мэнмэя и Ду Линян по возвращении из Подземного Царства.

Несмотря на то, что запланированный прием так и не состоялся, под конец дня Сыма Хонфэй чувствовал себя совершенно вымотанным. Непонимание, ощущение подвешенности, — все это истощало его сильнее, чем любая работа и даже чем тренировки в боевых искусствах, которые он уже много лет как забросил. Казалось, что даже самый ужасный расклад, — известие, что чиновник от Ведомства Исполнения Наказаний везет секретный указ о казни его семьи, — стал бы для него облегчением в сравнении с этой мучительной неизвестностью.

В такие минуты единственным, что могло успокоить его, вернуть тонус его мышцам и ясность его голове, были умелые, выверенные прикосновения наложницы Минчжу. Откинувшись в кресле и прикрыв глаза, магистрат наслаждался массажем плеч.

И будто в неосознанности делился своими мыслями.

— …охотничий трофей! Почему они все так любят эту охоту? Казалось бы, и охота, и возделывание земли дают нам еду, — но почему возделывание земли — удел простонародья, а охота — благородное занятие?

Минчжу потупилась, не прекращая массаж.

— Господин, я всего лишь глупая женщина. Едва ли я могу рассуждать о достойном и недостойном благородных семей.

Хонфэй и не нуждался в ответе.

— По мне, так единственные достойные занятия для благородного мужа — это те, что требуют работы ума. Тем мыи отличаемся от простолюдинов, что думаем за них, пока они трудятся руками. Зачем мне сражаться и охотиться, когда у меня есть Ли Сийан?

Он не видел, как поморщилась наложница от этих рассуждений.

— Но почему вы заговорили об этом, господин? — спросила она, — Неужели чиновник императорского двора желает, чтобы вы устроили для него охоту в своей провинции?

— Упасите предки, — ответил Хонфэй, — Это было бы уж совсем дерзостью. Ланг рассказал мне, что у чиновника Цзяня секретный приказ, — видимо, от принца Даомина. Кто-то украл охотничий трофей, предназначавшийся Его Величеству, — и он думает, что это я!

Молчала наложница, мягко массируя его плечи и безмолвно ожидая продолжения.