Книга Ослепительный цвет будущего, страница 116 – Эмили С.Р. Пэн

– Ли! – Папа обогнул угол коридора, и его лицо засветилось облегчением. – Ты как раз вовремя. Я уговорил маму съездить по делам, но она может вернуться в любой момент. Подойди помоги мне.

Он поманил меня в гостиную, где стояла, завалившись набок, странная геометрическая конструкция. Я помогла ему выравнить конструкцию, и он зафиксировал что-то на дне.

– Вот. Ну, как тебе?

– Э-э… Отлично? – Сооружение было выше меня. В нем находились платформы с ковриками и колонны, обернутые чем-то вроде веревок.

– Это игровая площадка. Для Мэймэй.

Я подняла брови.

– Для кого?

Кошка вдруг мяукнула, словно поняла, что мы говорим о ней.

– Это сюрприз, – сказал папа, беря животное на руки.

– Ты купил нам… кошку? – Я пыталась оправиться от шока. Он так много путешествовал, что мы устали запоминать его часовые пояса. Кто-кто, но уж точно не он должен принимать решение насчет домашних питомцев.

– Я подумал… Короче, я волнуюсь, что маме стало одиноко. Мне кажется, компания ей бы не помешала.

– А я? А ее ученики? Мы все так, пустое место?

– Ее ученики… – повторил папа со странным выражением на лице. – Ну да. – Он внезапно занялся кошачьим домом, хотя тот казался завершенным.

– Пап, ты что-то недоговариваешь.

– Хм-м? – невинно произнес он.

Я вспомнила маму, вечно усталую и изможденную, когда бы я ни пришла домой. Теперь я возвращалась на последнем автобусе – Нагори разрешал мне работать над портфолио для Kreisв кабинете рисования. Раньше после школы я прослушивала по крайней мере четыре занятия фортепиано, но в последнее время я приходила так поздно, что все пропускала.

Или пропускать было нечего?

– Она ведь еще преподает, да?

Папа не ответил.

Внутри меня так быстро закипел гнев, что я даже удивилась.

– Она перестала? Опять? А мне вы когда собирались сообщить?

И как вышло, что папаузнал об этом первым?

– Послушай, у нее непростой период…

– А ты откуда знаешь, какой у нее период? Ты едва бываешь дома, пап, – сказала я жестче, чем хотела.

Он заметно вздрогнул.

Я сложила руки на груди.

– Ей снова становится хуже. Ей нужна помощь.

Воцарилась продолжительная тишина. Наконец он произнес:

– Ты права, я провожу дома слишком мало времени. Нужно что-то менять. Еще год в таком режиме – и все, больше никаких конференций, никаких перелетов. Я поработаю еще следующим летом, а потом вернусь, буду преподавать здесь и по обычному расписанию. Договорились?

Настала моя очередь молчать. Я не знала, что сказать. Верила ли я ему? Я не понимала до конца. Звучало все слишком радужно, не могло это стать реальностью. Хуже всего было то, что какой-то темной, отвратительной части меня не хотелось, чтобы это становилось реальностью. Потому что если папа будет дома, я не смогу свободно работать над картинами. Он постоянно будет придираться, будет говорить, чтобы я фокусировалась на более практичных вещах. И наверняка не разрешит Акселю заходить к нам так часто.

– А еще она обратилась за помощью, – сказал он упавшим голосом. – Доктор прописал ей новые препараты. Из-за этого ее состояние может немного ухудшиться. Но мы внимательно следим за изменениями.

Я сжала губы в тонкую линию, чтобы сдержаться и не комментировать иронию использованных им слов «мы» и «внимательно следим».

Я рухнула на диван. Мне было непонятно, почему я последней узнаю о таких вещах. Разве не я была более надежной поддержкой – по сравнению с папой? Мне пришлось постараться, чтобы скрыть свое отвращение.