Книга Ослепительный цвет будущего, страница 129 – Эмили С.Р. Пэн

Цикада. Подвеска, которую она носила каждый божий день.

Пальцы находят нефритовую фигурку, нащупывая выступы и гладкость оборотной стороны. Я чувствую у себя на шее умиротворяющий груз кулона; камешек потеплел от непрерывного соседства с моим сердцем.

Мое нежелание удушающе, подвеска – тяжела, словно наковальня.

Я не могу.

Я должна.

Пальцы едва заметно трясутся, когда я отправляю фотографию назад в коробку; кулон – гораздо важнее: в этом кусочке нефрита должно быть скрыто что-то переломное.

Я расстегиваю цепочку и снимаю ее с шеи, ощущая не-ожиданный прилив уверенности. Пальцы в последний раз ощупывают изгибы и уголки фигурки. Сейчас она исчезнет; цикада сгорит, превратится в серый осадок, рассыплется в прах.

Жаль, что у меня нет палочки подлиннее, но придется довольствоваться тем, что есть.

Вот мой отец, совсем молодой, выходит из такси. На нем рубашка и пиджак. В руках он сжимает букет роз. Медленно и осторожно он поднимается по ступеням на третий этаж многоквартирного дома. Заглянув в карман, сверяется с адресом и нажимает кнопку звонка на дверном проеме – его звучание напоминает мелодичные трели дроздов.

– Дверные птицы вместо дверного звонка, – бормочет он себе под нос, легонько улыбаясь.

Едва дыша от волнения, моя мать с горящими глазами распахивает дверь.

– Ты приехал! – восклицает она, явно сильно нервничая; одной рукой она прижимает к груди кулон.

– Я же говорил, что приеду.

Она делает глубокий вдох.

– Подожди одну минуту.

Внутри, позади нее, слышатся голоса моих бабушки и дедушки.

– Кто это? – строго вопрошают они.

Мама разворачивается, чтобы ответить.

– Я хочу познакомить вас с ним.

Уайгон вырастает у нее из-за спины, и его лицо, до этого нейтральное, вдруг превращается в гримасу ужаса, а затем – отвращения.

– Кто это?

– Он очень хорошо знает мандарин! – быстро и беспокойно говорит мама. – Он хотел зайти, чтобы познакомиться с вами и…

– Он не зайдет внутрь, – жутким голосом произносит дедушка. – Его здесь не ждали.

Мамино лицо искажается и вспыхивает гневом.

– Но ты же не…

Уайгон берет ее за локоть и отодвигает с пути. Захлопывая дверь, он даже не смотрит на моего отца.

Я не могу сдержать шумный вздох, вырывающийся сквозь зубы; внутри меня оседает светло-вишневый удар. Как могли бабушка с дедушкой не дать папе ни единого шанса? Что в нем было плохого?

Он опускает цветы. Он снова стучит и звонит в дверь. Ответа нет, лишь шум ссоры, доносящийся из квартиры. Папа садится на ступеньки и готовится ждать.

Взрыв света, и оттенки меняются.

Брайан и Дори проталкиваются через двери здания суда и выбегают, чтобы поприветствовать своих друзей. Брайан широко улыбается, неся над головой огромный черный зонт. Фата Дори развевается на легком ветру, нефритовая цикада подскакивает у нее на груди. На долю секунды ее взгляд опускается, и в этот момент в нем можно увидеть едва заметный намек на тоску. Маленькую морщинку между бровями. Когда она поднимает глаза, черты ее лица уже выровнялись, и она снова сияет счастьем.

Один из друзей выпускает через розовую пластиковую палочку пузатые пузыри. Другой подбрасывает розовые лепестки. Брайан с Дори смеются и радостно улыбаются; куда бы ни пошли, они держатся за руки, будто их брак – спасательный трос, который нельзя отпускать. На улице моросит, но сквозь капли проглядывают лучи солнца. Кто-то кричит, призывая высматривать радугу, которая обязательно должна появиться.