Онлайн книга «Ослепительный цвет будущего»
|
Он кажется удивленным лишь долю секунды. И вот мои руки уже у него на лице, стягивают с его головы очки и бросают их на тумбочку. Мое тело вдавливает его в постель. Его губы – между моими зубами. Наши ноги переплетаются. Мое сердце взрывается синим марганцем, и гуммигутовым желтым, и хинакридоновым розовым. Я останавливаюсь и отстраняюсь. Он улыбается, глядя на меня снизу. Идеальный антидот для моей паники. Я смотрю в его добрые глаза, на поднятые уголки его губ и чувствую, как напряжение во мне тает и испаряется. – Какой цвет? – спрашиваю я его. Аксель поглаживает мою руку несколько долгих секунд, все еще глядя мне в лицо. Он издает тихий смешок. – Все сразу. 106 На следующий день после нашего возвращения нам приходят посылки, которые ждали на почте. Я вижу письмо: судя по печати с датой, оно пришло сразу после того, как мы уехали в Тайвань. Оно проделало весь путь из Берлина сюда. В верхнем углу напечатано: KREIS – RAUM FÜR KUNST. – Ну? – вопрошает папа. – Ты собираешься его открыть или так и будешь стоять? – Открой ты. – Я пихаю письмо чуть ли не ему в лицо. – Ни за что. Оно – тебе. Ты должна гордиться собой, и неважно, что там внутри. Некоторое время я молчу. – То есть ты знаешь, что это? Мама тебе сказала? – Да, – произносит он. – Сказала. Мои руки так сильно трясутся, что я буквально рву конверт на куски, пока распечатываю его. Дорогая Ли Чен Сэндэрс, с огромным удовольствием приглашаем вас по-участвовать в нашем международном показе для молодых художников в Kreis – Raum für Kunst. Я принимаюсь кричать уже после первого предложения. Когда я успокаиваюсь и дочитываю письмо до конца, в желудок словно падает тяжелая гиря. Я поднимаю глаза на папу, ожидая, что сейчас он скажет: это непрактично, это не то, чего следует добиваться… – Что случилось? – Я правда очень хочу поехать, – говорю я ему. – Ну естественно, ты поедешь, – широко улыбаясь, произносит он. – И я поеду с тобой. – Ты серьезно?! – Абсолютно. Мое сердце взрывается миллионом тропических оттенков, и я подскакиваю к папе, чтобы его обнять. А потом, естественно, звоню Акселю. – Я так и знал, – говорит он. – Я в заднице. – Я позволяю панике вырваться наружу. – Я должна была закончить серию за все то время, что была на Тайване. – Сколько работ ты повезешь? – спрашивает он, как всегда, голос логики и разума. – Мне нужно показать три, и в дополнение я могу привезти еще до семи рисунков. То есть в целом до десяти работ. – Но тебе необязательно отправлять их заранее, верно? Ты просто привозишь их с собой? – Да, но… – Когда показ? – В конце месяца. Длится неделю, то есть… То есть я вернусь в самый последний день перед школой… На том конце провода раздаются шелест, шуршание, ерзанье. – Аксель, ты что там делаешь? – Смотрю билеты на самолет, конечно. – Ты… поедешь? В Берлин? – Ты шутишь? Я такое не пропущу. Ты понимаешь, что мы там будем в твой день рождения? – Но все твои сбережения… – …Они мои, и распоряжаться ими я буду на свое усмотрение. Ли, все в порядке. «До десяти работ» не значит, что ты должнапривезти десять. Я вздыхаю. – Я никогда не окажусь в числе победителей. – Ну и что? Победа тут вообще ни при чем. То есть да, может, изначально смысл был в этом. Но тебя взяли, а это что-то да значит. – Ох-х-х. – Теперь ты участвуешь не ради победы, теперь это что-то другое. Ты делаешь все ради себя. Сдаваться нельзя. |