Книга Ослепительный цвет будущего, страница 80 – Эмили С.Р. Пэн

– Привет, мам.

Она развернулась, прижимая к себе одеяло, и посмотрела на меня глазами воробышка – неуверенными и полными страха.

– Все нормально? – спросила я. Было очевидно, что нет.

Она помотала головой. Казалось, ничего больше не оставалось как забраться к ней в кровать и закутаться в одеяло. Она, все еще свернутая калачиком, подвинулась ко мне, и наши лбы соприкоснулись. Так я и уснула, а когда открыла глаза, мамы в постели уже не было; мои волосы были влажными, а на ее подушке чернели некрупные пятна. Она плакала. Я вылезла из кровати и пошла ее искать.

Мама была внизу: она стояла с кружкой в руках, облокотившись на кухонную стойку, и не отрываясь смотрела на свой горячий шоколад.

Я знала, что она слышала мои шаги; но она не развернулась. Казалось, будто она хочет, чтобы я увидела маленькую оранжевую баночку с аптечной этикеткой, примос-тившуюся на углу стойки.

– Что это? – спросила я, глядя на таблетки сквозь оранжевый пластик. У меня было странное ощущение дежавю – словно я уже видела ее такой: рядом с баночкой выписанных лекарств, согнутую под грузом поражения и уныния.

Или это было смутное воспоминание, до сей минуты забытое?

Мама знала, что я имею в виду. Она не подняла глаз.

– Это моя новая жизнь.

Я подошла, обняла ее за плечи и прижалась своим виском к ее.

– Если таблетки тебе помогут, это хорошо. Это хорошая жизнь.

Я ждала, когда почувствую ее кивок, но она так и не кивнула.

В час ночи мой телефон завибрировал, и я поняла, что за последние семнадцать часов не ответила ни на одно из сообщений Акселя.

«Привет», – написала я в ответ.

«Все нормально? Что случилось?»

Я вздохнула и написала: «Можно я зайду?»

«Конечно».

Мне пришлось тайком выбраться из дома, что было не то чтобы сложно. Я срезала путь по диагонали, через чужие газоны, а оттуда до дома Акселя оставалось пробежать всего минут пять – даже по снегу, достающему до щиколотки.

В подвале он плюхнулся рядом со мной на диван.

– Так что произошло?

– Фу-ух.

Я рухнула вбок так, что волосы у меня на макушке касались его бедра. Я подумала, что, повернись я не-много иначе, то могла бы положить голову ему на колени. Насколько сильно его бы это смутило?

Он осторожно потрепал меня за плечо.

Я сосредотачивалась на маленьких точках света у него на синтезаторе и огромных наушниках, лежавших в куче разбросанных нот, – так было легче говорить. Можно было не смотреть на Акселя, не видеть его реакцию.

Я рассказала ему о поездке в больницу. Рассказала, как нашла маму утром в постели и как в тот момент мне показалось, что если я оставлю ее там и пойду в школу, то окажусь виновата перед ней.

Я не стала произносить слово «депрессия», которое целый день стучало у меня в голове.

– Но я все еще не понимаю, – тихо сказал он. – Зачем она звонила 911?

Я пожала плечами, задев его ногу головой. Я чувствовала, как у меня в волосах скапливается электричество.

– Сама не знаю.

Наверное, можно было догадаться.

Но мне не хотелось.

– Боже, Ли, мне очень жаль.

Я расслабила веки, и глаза закрылись.

Проснувшись утром, я обнаружила, что все еще лежу на диване, укрытая пледом. Я медленно села. Аксель спал, свернувшись на своей двухместной кровати в дальнем углу. Я наблюдала, как его тело с каждым вдохом поднимается и опускается.

Между ребер кольнуло кипарисово-зеленой болью. Он ушел с дивана. Мы могли бы уснуть бок о бок, но он не позволил этому произойти. Наверное, это было бы странно.